Если вкратце, то первый, пожалуй, час нашего блуждания под ручку по залу, можно описать в несколько предложений. Внутренне я был напряжен, снаружи — естественным образом держался в меру важно, в меру сдержанно, в меру… Всё «в меру». Мы подходили к тем или иным волшебникам, Дельфина представляла меня им, их — мне. Фразы дежурные, интерес вежливый, а вот взгляды… Взгляды, пусть и не очевидно, но говорили куда больше, чем слова. Несмотря на мою схожесть с Нарциссой, во мне видели непонятно что и многих не устраивало моё присутствие здесь. Некоторые пытались задавить авторитетом, или надавить своей надменностью, но меня таким не прошибёшь.
Я считал забавным то, что среди всех этих волшебников были и те, кто сбежал из Азкабана. Я узнал Долохова, черноволосого волшебника с немного искривлённым лицом, Джагсона, полноватого здоровяка с волосами, собранными в конский хвост на затылке и поглядывающего на всех взглядом психопата — ненавижу такой взгляд, резковатые движения… Человек–неожиданность — сейчас он искренне веселится безобидному анекдоту, а в следующий миг может с гневом в глазах бросить в тебя Ава́ду. Лестрейнджи, причём оба, были здесь и тихо общались с кем–то за столиком.
Покончив с обходом, мы с Дельфиной подошли к одному из пустых фуршетных столиков и взяв немного закусок, незаметно проверили их магией без палочки на наличие различных интересных примесей. Таких не оказалось.
— Как–то даже обыденно, — заметил я, осматривая зал и волшебников в нём.
— Ты же не думал, что на нас сразу нападут? — улыбнулась Дельфина.
— А как было бы просто, да? Сразу решил все вопросы и отправился домой. А так — ждать. Ненавижу ожидание.
— С другой стороны, — Дельфина взяла бокал с белым вином и после проверки магией, сделала небольшой глоток. — Можно многое увидеть и услышать.
— Ну да, — кивнул я. — Я уже под сотню раз услышал различные пересуды и предположения о нас. Как я и думал, многие в замешательстве.
Продолжая наблюдать за обстановкой, подмечаю, что молодёжь постепенно удалилась.
«В другой зал, не переживай. Я тут всё фиксирую. Они расселись по диванам и перемывают тебе косточки. Все в недоумении».
Прелестно, когда есть такая уникальная возможность шпионить. Всё–таки трансфигурация — мощь!
«Драко с нетерпением ждёт визита Тёмного Лорда, и по его мнению, он поставит тебя на место».
Прелестно!
Пока Ровена давала отчёт о ситуации среди молодёжи, в нашем с Дельфиной направлении двинулась троица волшебников. Леди Гринграсс тоже заметила это, а с десяток других волшебников явно бросали взгляды с нас на них.
— Джагсон посредине, — зашептала Дельфина. — Роули, который светлый, а второй, с короткими чёрными волосами — Кэрроу.
С ними мы не беседовали и мне интересно, что они замыслили.
— А, Дельфина! — радостно улыбнулся Джагсон, беря на себя инициативу в разговоре. — Как давно мы не виделись! Четырнадцать лет! А ты всё так же хороша!
— Герберт, — сугубо вежливо улыбнулась женщина.
Троица волшебников немного презрительно оглядели меня, но очевидно, что они показали ровно то, что хотели показать.
— Пойди, мальчик, погуляй с другими детьми, — как от мухи отмахнулся от меня Джагсон. — Взрослым нужно поговорить.
— Мне нечего скрывать от своего ученика, — не дала мне вставить слово Дельфина.
— Ученика ли? А? — ухмыльнулся Кэрроу. — Неужели ты променяла моё приглашение на общество этого…
Кэрроу скривился, пытаясь подобрать слова. Ну, ясно. Провокация. Поведёмся.
— Полегче на поворотах, — ухмыльнулся я, — Амикус Кэрроу. Как известно, язык без костей часто является причиной преждевременной смерти.
— Угрожаешь мне? Взрослому волшебнику? — лицо Кэрроу приняло очень суровый вид, что на немного вытянутом остром лице выглядело довольно устрашающе.
— О! — раздался голос сбоку, и краем глаза я отметил подошедшего к нам ещё одного здоровяка–волшебника с седой бородкой и проседью в волосах, Вильям Гойл, нынешний глава их рода. — А не тот ли это парень, что тогда был на кладбище?
Гойл пристально посмотрел на меня, буравя взглядом.
— Нам сильно потом досталось.
— Такой сопляк?
Забавно это слышать из уст волшебника, которого я и выше, и, пожалуй, шире в плечах.
— Последнее предупреждение, Амикус, — я нарочито называл его по имени. — Полегче на поворотах.