Гермиона задумалась, а я воспользовался очевидной классификацией из компьютерных игр, которых тут, к большому моему сожалению, пока не очень много в хорошем их исполнении. Ну, по крайней мере для меня.
— Думается мне, — я посмотрел по очереди на обеих дам. — Что–то оборонительного типа, наступательного и что–то типа убийц.
— Хм, — Дельфина смотрела на меня задумчиво, и даже склонила голову на бок. — Ты прав. Названия различаются от страны к стране, но суть именно в этом. Из–за дисциплин, по которым я стала мастером, я прохожу по этой классификации как боевой маг, специализирующийся на обороне. Но это всё, на самом деле, просто бюрократические заморочки гильдий, чтобы при каких–то сборах или совместных операциях было проще распределять задачи. Это не значит, что боевик–защитник не может атаковать, а штурмовик — защищаться.
— Ясно, что много наносного, — кивнула Гермиона.
— А как иначе? Это в школе все «ученики» и номинально «все равны». А за пределами Хогвартса, всё обстоит куда сложнее. Пусть мир волшебников несравнимо меньше, чем у обычных людей, но он ничуть не менее разнообразен, а в некоторых регионах до сих пор работ по исследованиям этого самого мира и магического наследия древности неисчислимое множество. В общем, мы немного отвлеклись от темы. Начнём, пожалуй, рассматривать всё более детально…
***
Два выходных дня первой недели обучения в Хогвартсе прошли совсем не в «выходном» режиме. С утра и до вечера мы проводили в «Трёх Мётлах», слушая обобщённую информацию по колдомедицине и обязательных направлениях магии крови, тёмной магии и малефицистики. Некоторое мы уже почерпнули в Запретной Секции, но там зачастую были методы сугубо практического использования, а вот базис этих наук, по словам Дельфины, следует искать в библиотеках других семей, однако проблема вся в том, что знаниями не делятся. Для большинства старых семей эти знания — их хлеб, специализация. Само собой, никто не будет добровольно плодить конкуренцию. Так же эти знания можно получать в соответствующих гильдиях, но там и клятвы, ограничения, договора, пожертвования, да и сами гильдии, как организации зачастую международные, в целях преследования своих интересов вполне могут командировать тебя в жопу мира. Не за «спасибо», конечно, но далеко не всем такое нравится. Вот и получается, что быть самоучкой и не самоубиться в процессе изобретения велосипеда крайне сложно.
На второй неделе обучения Гермиона взялась за ворох книг по анатомии, физиологии и других дисциплин, проглатывая информацию как какой–то супер–сканер, но это всё опыт работы в Запретной Секции, где некоторые книги хотелось как можно скорее запомнить и убрать в сторону, а только потом уже заняться осмыслением.
Гарри с Роном и близнецами активно искали сторонников для набора группы. Как я понял по всей этой суете, к ним уже присоединились некоторые гриффиндорцы с четвертого, пятого, шестого и даже седьмого курса. Уже через них и их знакомства, распространяли информацию на других факультетах.
Мы с Гермионой были в учёбе и практике по самую макушку, возвращаясь в гостиную зачастую после отбоя и уже не сидели на диване, а полуживые шли умываться и спать.
Так прошла вторая неделя, третья, наступил октябрь, а на улице стало ощутимо холодать. Уже не так высоко в небе плыло редкое дневное солнце, уже не так грели его лучи, а природа вокруг постепенно приобретала более мрачные и тёмные оттенки. Только в самой середине октября безымянное пока–что общество тайного изучения магии решило–таки собраться и порешать организационные вопросы. Многие, как я понял, ещё даже не знали, как много их соберётся со всех факультетов, кроме Слизерина. Встречу назначили, вот же удивительно, в «Кабанье Голове». Конспираторы, блин. Самое очевидное место, чтобы собраться группой и нарушить правила по предварительному сговору. Даже меня с Гермионой пригласили, и мы даже согласились. А всё из–за каким–то неведомым образом влившихся в нашу компанию Лаванды, Парвати, Симуса и Дина. Не то чтобы мы много общаемся, но как–то так само получалось, мы, такие разные, на занятиях сидим рядом, в Большом Зале — рядом. В гостиной — рядом. Вот и получилось, что когда приглашали всех причастных на это собрание, ребята переглянулись, и говорят нам, мол: «А пошли, посмотрим, послушаем. Если что — уйдём».