Напрягал меня во всей ситуации в Хогвартсе один момент. С середины сентября перестал появляться на приёмах пищи Дамблдор, изредка мелькая то тут, то там в другое время. При этом всём он выглядел крайне обеспокоенным. Я довольно долго ломал себе голову над этим вопросом, пока в один прекрасный вечер, за день до назначенного собрания безымянного ордена, сразу после ужина, на выходе меня перехватил профессор Снейп.
— Мистер Найт, мисс Грейнджер, — кивнул он, ведь сегодня его предмета не было, и мы ещё не здоровались. Как только мы кивнули в ответ, профессор продолжил: — Директор хотел бы видеть вас, мистер Найт, в своём кабинете. Сейчас. Следуйте за мной.
Снейп в своей манере резко развернулся, взметнув полами чёрной мантии, и мы пошли следом — Гермионе по пути, хоть и не долго.
— Как думаешь, что–то случилось? — с хорошо скрытым беспокойством спросила она.
— Переживаешь за директора?
— Переживаю за нас. Он редко выглядит обеспокоенным. Действительно обеспокоенным. Может быть что–то случилось с ним, или надавило Министерство? Это может отразиться на нас всех.
Мы дошли до лестничного пролёта, где Гермионе в одну сторону, в гостиную, а нам с профессором в другую.
— Буду ждать в гостиной.
Я кивнул в ответ и направился вслед за Снейпом. Недолго мы шли по тускло освещённым факелами каменным коридорам. Дойдя до ниши с горгульей, оную не обнаружили, сразу ступив на винтовую лестницу, поднимаясь.
Кабинет директора освещался лишь светом звёзд, да блеском извлечённых мыслей в омуте памяти, многократно отражённом от зеркальных стен шкафа, в который был встроен. Этого света было достаточно, чтобы различать не только контуры, но и всё остальное. В своём кресле сидел директор, а внезапно и так вовремя вышедшая из–за облаков луна окрасила кабинет в сине–чёрные цвета. На этом фоне отлично была видна почерневшая правая рука директора.
— А, Северус, Макс, проходите… — непривычно было слышать в речи Дамблдора отсутствие «мистер». Но голос его был по–прежнему твёрд и силён, хоть и не без ноток усталости. — Проходите.
Дамблдор развернулся на кресле так, чтобы мы могли подойти к нему справа, как раз к его руке.
— Макс… Мистер Найт, — поправился директор, и глянул поверх своих очков половинок мне в глаза. — Я хотел бы попросить вас осмотреть мою руку.
Профессор Снейп что–то тихо пробурчал за моей спиной, при этом явно не одобрительное.
— Северус уже дал своё заключение, но я хотел бы услышать и ваше мнение.
Директор вытянул руку, положив её на стол и теперь я смог разглядеть её. Чёрная, словно обуглившаяся. От неё фонило странной и неприятной магией, тонкий фон которой распространился по всему телу старика. Вынув палочку, я начал водить ею над рукой директора, выпуская неструктурированную магию и прислушиваясь к реакции. Собственно, никакой реакции не последовало. Тогда я запустил простенькое диагностическое заклинание, потом более сложное, и ещё сложнее.
Удивительно, как Волдеморт смог накрутить такое невероятное проклятье! Я узнал около трети, так сказать, элементов в нём, схожих с описанием в довольно древних свитках как из Запретной Секции, так и из библиотеки на Гриммо, где было что–то подобное. Но остальное…
— Невероятный дикий самопал, — тихо сказал я, продолжая усложнять диагностические чары. — Я не эксперт, но проклятье довольно скверное и сложное. Проникло мгновенно и сразу по всей триаде. Похоже, немного задело даже душу, но вы, судя по всему, сами купировали этот процесс в самом начале.
— Вы правы, — кивнул Директор. — Это единственное, что я смог сделать. Профессор Снейп сварил зелье, чтобы приостановить процесс.
— Это не панацея, — раздался тихий голос Снейпа, но совсем тонкие нюансы голоса говорили о скрытом раздражении и даже гневе. — Вы поступили максимально опрометчиво…
— Потом, Северус, — Дамблдор перевёл уставший взгляд на зельевара, и тот замолчал.
— Очень мощное, комплексное проклятье, — продолжил я говорить. — Судя по всему, оно очень органично слилось с вами, запустив процессы изменений в теле на всех уровнях. Расходится циклично, этап за этапом, начиная от места… Соприкосновения с чем–то.
Убрав палочку обратно в кобуру на предплечье, я внимательно посмотрел на директора.
— Вы обращались к другим специалистам?
— Само собой, мистер Найт. К очень высококлассным. Хотя… Моя слава Великого Светлого Волшебника имеет и обратную сторону медали.
— Не всякий малефик согласится на встречу с вами.
— Да. Колдомедики с рангом малефиков высказали своё мнение. Как и Северус. Что скажете вы?