— Мистер Найт? — удивлённо и строго посмотрела на меня эта немолодая сухонькая ведьма. — Почему вы ещё не в постели?
— Мне требуется ваша помощь, мадам Помфри.
— Хм. Что–то случилось?
— Безусловно. Для возможного дисциплинарного слушания по делу, которое будет возбуждено с минуты на минуту, требуется результаты диагностики всех фигурантов. Известные вам двенадцать парней со Слизерина, мисс Астория и Дафна Гринграсс и мисс Грейнджер.
Мадам Помфри посмотрела на меня крайне удивлённо.
— Позвольте, мистер Найт. Но я могу выдать их только представителям ДМП или Аврората. Или по официальному поручению члену Визенгамота.
— Мне они не требуются для получения на руки, — улыбнулся я. — Я хочу лишь убедиться в их подлинности и заверить её.
— Заверить?
— Как член Визенгамота от рода Блэк.
Я достал из кармана соответствующий пергамент, а мадам Помфри коснулась оного палочкой, убеждаясь в его подлинности.
— Что же… Это допустимо.
Мадам Помфри встала из–за стола и подошла к незамеченному мною ранее шкафу–картотеке. Выдвинув один из ящиков, что казался бесконечным, она начала методично искать нужные ей папки, доставая оттуда листки пергамента. Когда в её руках было уже пятнадцать листков, она задвинула ящик обратно и вернулась за стол, положив их передо мной. Процедура верификации проста — я держу один конец пергамента, мадам Помфри — другой. Таким образом проявляется подпись и печать колдомедика… Мастера–колдомедика. Занятно.
Хоть текст заключений я не читал, но увидеть–то увидел, а значит и запомнил. Все подлинные и ничего нового там я не узнал. Телесные повреждения разной сложности, но лёгкие по местной классификации, а у девушек — стресс, ссадины, ушибы, а у Дафны — почти исчезнувший след Импе́рио. Как я заметил ещё на Турнире, а до этого и в книгах, след Импе́рио можно зафиксировать лишь в крайне незначительный период времени после его исчезновения, но вот парадокс — нельзя диагностировать в момент действия Непростительного, не зная исходных ментальных данных пациента. Если бы с момента снятия с Дафны Импе́рио и до госпитализации прошёл хотя бы час, то следы заклинания найти было бы невозможно. Примерно такая же ситуация сложилась и в начале восьмидесятых, когда реальные Пожиратели отбрехались тем, что якобы действовали под Импе́рио — доказать это было невозможно, а Веритасерум не даст ответ на эти вопросы, ибо человек под Импе́рио сам не знает, как и почему он действовал так, а не иначе.
Убедившись в подлинности всей диагностики, которую мадам Помфри обязана проводить при обращении в больничное крыло, я положил листы в отдельную папку. Найдя на столе нашей колдоведьмы красный брусок магического сургуча, сплавил с него пару капель на папку, приложив к той свой перстень гербом.
— Верум, Визенгамот Сеньёр…
Все–то протокольные фразы на исковерканной латыни. Хорошо хоть не на французском, ставшим популярным в средние века.
— Благодарю, мадам Помфри. За копиями может прийти либо мой адвокат, герр Губер, либо ДМП.
Мадам Помфри лишь кивнула, убрав папку в ящик стола, а я покинул её кабинет, возвращаясь по больничному крылу обратно за ширму к девушкам. Они уже все бодрствовали и выглядели вполне спокойными, а Дельфина всё так же сидела на кровати рядом с Дафной. Похоже, именно ей нужна была поддержка матери в наибольшей степени.
— Девушки, я понимаю, что прошу вас о не самом приятном, но мне нужны воспоминания о случившемся. В наиболее полном виде. Кто умеет извлекать их?
Гермиона без лишних разговоров кивнула и взяв палочку с прикроватной тумбочки, коснулась её кончиком своего виска, при этом закрыв глаза. Пару секунд она неподвижно просидела на кровати в такой позе, после чего начала медленно вытягивать палочкой светящуюся голубую нить из виска. Леди Гринграсс воспользовалась постоянной трансфигурацией и создала три флакона. Когда Гермиона закончила с манипуляцией, а на кончике её палочки свободно повисла в пространстве светящаяся голубая ниточка, Дельфина поднесла к девушке склянку, в которую и была опущена нитка. Манипуляции по изъятию воспоминаний у девушек Гринграсс были проведены лично их матерью и заняли несколько больше времени.
— Ты же знаешь, — заговорила Дельфина, передавая мне три склянки с воспоминаниями, — что это не является доказательством в суде?
— Безусловно, — кивнул я, принимая склянки и складывая их во внутреннем кармане пальто. — Но они нужны не столько как доказательства.