Примерно такая же картина и с палочками. На долгосрочную перспективу юному волшебнику лучше взять палочку, которая ему подходит по минимуму, но не творит откровенного произвола в руках. За семь лет тщательной работы и тренировок с такой палочкой, юный волшебник обязательно получит достойный уровень чувствительности к магии наряду с навыками управления этой энергией. Однако начальный этап обучения будет настоящей пыткой, ведь получаться не будет вообще ничего — Невилл тому пример. Да и начальный этап наших с Гермионой тренировок тоже — имея уже маломальский опыт нам приходилось чуть ли не до закипания напрягать мозги, чтобы создавать чужими палочками что–то адекватное. Если в начале обучения давать такие палочки, разве будут дети действительно учиться? Без визуального подтверждения своих успехов? Без возможности радоваться этим успехам и на практике осознавать, что всё не напрасно? Да черта с два! Вот и продают очень хорошо подходящие палочки, но не идеально, чтобы хоть какие–то навыки работы с магией без костылей могли появиться у волшебников.
И вот на подобные темы я и думал весь день, попутно поглядывая на слизеринцев, если у нас были общие занятия. Настроение и взгляды учеников с факультета Салазара можно было интерпретировать как лёгкую злобу, но при этом читалась и невозможность что–то предпринять. Оно и неудивительно, ведь не только конкретные ученики получили удар по репутации, но и весь факультет. Касательно же тех десяти, что остались в школе — тотальный репутационный провал. Провал по всем фронтам. Это не могло не сказаться на них. Во время приёма пищи, если внимательно присмотреться, можно было увидеть, что факультет им объявил, как минимум бойкот — монолит Слизерина дал трещину, да такую, что даже на публику они не могли сдержать негодование не столько поведением, сколько этим самым «полным провалом» своих товарищей. Ну, честно сказать, поведением тоже, ведь грубое насилие не в стиле Слизерина.
Вечером в гостиной нас с Гермионой ждало настоящее испытание. Точнее — только её, но я не отходил от неё ни на шаг, так что и мне досталось. Или, вернее сказать, не отпускал её от себя? Суть проблемы во всеобщем внимании — слишком много «молодец», слишком много «ничего себе!», полный передоз от «не зря книжки читала!». Была, конечно, у некоторых и зависть, мол: «Одарённая такая, вот бы мне…». А ведь я уже говорил, что подобное — результат тренировок. Но похоже, обществу проще списать на одарённость и завидовать, чем признавать плоды трудов.
Подобное внимание надоело во вторник, начало надоедать и в среду, пятнадцатого ноября. В итоге было принято командирское решение — побег из Хогвартса на вечер. Подготовка не заняла много времени — по окончании последнего в расписании урока мы тут же отправились по комнатам, и переодевшись в повседневную одежду, засветло, задолго до ужина, благополучно улизнули под комплексными чарами сокрытия из замка.
— Куда пойдём? — возник логичный вопрос, стоило только оказаться за границей антиаппарационных чар вокруг замка. Импровизация — она такая.
— Понятия не имею.
— Тогда, — протянул я руку девушке, — отправляемся в Лондон.
Гермиона крепко взяла меня за руку, а я перенёс нас в небольшой закуток на Шафтсбери–авеню. Потратив пару мгновений на адаптацию к смене тишины окрестностей Хогвартса на шум одной из центральных улиц Лондона, мы сняли с себя лишние чары, оставив лишь лёгкое отвлечение внимания, и сразу же вышли на пешеходную часть. Время, когда вечернее небо начинает темнеть, а уличное освещение, наоборот, включаться, я считаю самым интересным. Маняще и ярко светились витрины магазинов, вывески. Дизайны зданий самых разных эпох и стилей резко контрастировали друг с другом.