Как–то совершенно незаметно пришла пора промежуточных экзаменов, а сами экзамены были сданы, словно обычная контрольная. Казалось бы — что плохого? Да всё плохо!
От Амбридж особо никакого движения не было. Единственное, что она пыталась сделать — навести порядок. Не какой–то эфемерный, а самый настоящий. Нет колдовству в коридорах. Раньше тоже так было, но теперь это подкреплено и министерским законом и заносится в личное дело. Нет разврату в коридорах и не только — неделя просто предупреждений, после которых к правилу должны все привыкнуть, иначе — наказание с занесением в личное дело. Никакого беспорядка и неопрятности — в силе принудительное приведение в порядок формы посредством магии и никого не волнует, если внезапно затянувшийся как положено галстук на форме шокирует разгильдяя. Кто от этого страдает больше всего? Гриффиндор. Почему? Для большинства гриффиндорцев является нормой некая гиперактивность и вспыльчивость. Это отражается в манере… Манере жить вообще. Проще говоря, целый ворох дисциплинарных шишек сыплется именно на нас, а на Роне и Гарри вообще свет клином сошёлся.
Другая вещь, которая вызывала ещё большее волнение — притихшие слизеринцы. Причём притихли они глобально, вместе с Тёмным Лордом и Пожирателями — вообще никакого движения. Штиль! А затишье, как известно, бывает перед бурей.
В первый же день каникул, во время которых почти никто никуда не уехал в этом году, и многие ученики остались праздновать Рождество здесь, наверное, ища повод досадить Амбридж, я отправился в Лондон. Зачем? Ну… Я решил немного нарушить устоявшуюся традицию «без подарков», и совершенно внезапно подарить что–нибудь Гермионе.
Проблема в том, что подарки — моё слабое место. Я совершенно не умею их выбирать, стараясь подарить что–то практичное, нужное. В общем, до самого вечера я тупо шлялся по Лондону и магическим улочкам, ища что–то такое, что зацепило бы мой взгляд.
Внезапное понимание, что Гермиона «бьёт тревогу», пришло от кольца, и я не задумываясь аппарировал к Хогвартсу. Именно этот момент выбрала Тонкс, чтобы активировать зеркальце, по которому мы изредка общаемся, делясь информацией или мнением о той или иной жизненной оказии. Ускорившись по снегу, на бегу вытащил зеркальце, и увидев там обеспокоенное лицо Нимфадоры, заговорил:
— Мне несколько некогда. Что–то случилось?
— Жопа случилась! — выкрикнула Тонкс, а на фоне знакомо просвистело Реду́кто, следом, судя всё по тем же звукам, обрушив что–то массивное и каменное. — Сириус пропал, орден и Аврорат отбивает какой–то замшелый городок. Бомбарда Ма́ксима!
— Кончай трепаться! — раздался голос Грюма. — Меняемся через тридцать!
— Щас–с–с… Макс. От связного в министерстве говорят, мол, происходит какая–то хрень. МакГонагалл бодается с Амбридж, но сказала, что Поттер с группой учеников улизнул из замка, а она не успела его остановить. Он всё орал, что Сириус в опасности.
В голове начал складываться паззл, и я остановился, прислушавшись к кольцу — тревога не из Хогвартса.
— Не покидай замок, неизвестно…
— Через пять!
Тонкс отключила зеркало.
— Да куда же тебя понесла нелёгкая?! — крикнул я в никуда, возвращаясь трансгрессией за границу антиаппарационных чар. Похоже, началось… Сигнал слабый, а суть его именно в просьбе, а не в опасности, но стоит поспешить. Сначала всех спасти, а потом… А потом может быть всё очень плохо, ведь директор–то одной ногой в могиле…
Глава 40
Белое даже в ночи покрывало снега быстро мелькало подо мной, пока я трансгрессировал до границы антиаппарационных чар Хогвартса. Стоило только достичь их, как я тут же приземлился и аппарировал в Лондон на Уайт Холл Стрит. Появившись через дорогу от одного из входов в Министерство магии, нечаянно толкнул плечом зазевавшегося человека и тут же проверил наличие чар сокрытия на себе — магглоотталкивающие были. Не обращая внимания на недоумевающего мужика, направился по направлению ощущений от кольца Гермионы. Не Министерство, но рядом.
На всякий случай вытащив палочку и проверяя, насколько возможно, пространство вокруг посредством способностей Зодчего, я добрался до проулка между зданиями, что стояли через дорогу от министерства — именно здесь я ощущал Гермиону. Собственно, тут, вне досягаемости уличного освещения, она и стояла, держа наготове палочку.