Солнце почти зашло за горизонт, и Дамблдор, взмахнув рукой, зажёг светильники в кабинете.
— Я бы очень хотел узнать, — продолжил директор, — как именно вы достигли такого результата, но понимаю, что подобная откровенность не появится просто так. Надеюсь, вы не сильно спешите и уделите немного времени старику, выслушаете историю?
— Почему бы и нет.
— Правда, даже не берусь предсказать ваше к ней отношение. Что же… — директор взял чашечку с блюдца на столе и сделал пару глотков чая. — Начну с важного, чтобы вы могли понять причины и суть. Тёмная Магия делится на три категории. Магия, суть и функция которой состоит в причинении непоправимого вреда здоровью, в пытках и в убийстве. Магия, для создания которой требуется причинение вреда, пытки и убийства. Магия, неосторожное использование которой, использование без оглядки или несмотря на последствия, способная причинить самому волшебнику или другим вокруг него вред здоровью, пытки и смерти.
Мы сделали по глотку чая и закусили дольками.
— Окклюменция неспроста относится к Тёмным Искусствам, а конкретно — к третьему типу. В молодости, я сам, можно сказать, пал жертвой своего перфекционизма и желания научиться всему как можно лучше, а выполнять — с наибольшей эффективностью. Со временем, конечно, многое случилось, многое пришлось пережить, но в окклюменции я понял одно — нужен баланс. Удивительно, на самом деле, как такая простая вещь проходила мимо моего сознания, ведь баланс важен в любом направлении магии. Когда я стал директором Хогвартса, да даже уже будучи старшим преподавателем Трансфигурации, я знал эту простую истину. А вы знаете, в чём состоит проблема окклюменции? Где обратная сторона этой медали?
— Если честно, директор, то я об этом не задумывался.
— Эмоции. Держа своё сознание под жестким контролем, вы держите в узде эмоции. В своих суждениях и поступках вы начинаете опираться лишь на логику и совокупность внешних факторов, имеющих визуальное воплощение. Да, окклюменция не даёт вторгнуться в ваше сознание, прочитать эмоции, прочитать мысли или воспоминания, но тем самым вы лишаете свою эмоциональную составляющую… Подвижности, пожалуй. Да, подвижности. Но это лишь полбеды.
Чай в чашечках закончился, и заварник вновь взлетел с подноса, разливая своё ароматное содержимое в нашу посуду. Пара глотков, и вот директор продолжил свою мысль.
— Самое неприятное в этом то, что при полном контроле теряется эмпатическая чувствительность. Эта самая чувствительность есть абсолютно у всех волшебников и даже обычных людей. Да даже самые примитивные животные, кроме насекомых и прочих обладателей примитивной нервной системы, обладают эмпатической чувствительностью. Для нас, разумных и социальных существ, эта способность сродни зрению по важности. Эта чувствительность позволяет нам понимать друг друга намного лучше, порой совсем без слов. На ней же основывается такое явление, как «эффект толпы» и многие другие.
— Понимаю, — кивнул я. — Потому, в своё время, я выбрал именно окклюменцию для защиты разума, хотя и имелась информация о других способах глухой защиты. Они лишали эмпатии начисто.
Директор лишь кивнул, отпив чая и закусив долькой.
— Это моё объяснение является вступлением сразу к трём темам для разговора, — продолжил Дамблдор. — Вы, наверное, замечали, какие искренние и светлые эмоции испытывают ученики, приходя в Хогвартс в первый раз? Эта радость от удовлетворившего их выбора шляпы, от появившихся в своём множестве блюд? Когда ты стар, ты уже не можешь радоваться подобному, как в первый раз, потому я и остальные преподаватели всегда присутствуют на первом и прощальном пирах в полном составе, а ведь присутствие отнюдь не обязательно.
— Допустим.
— Сильный легилимент, хочет того или нет, ощущает эмоции и поверхностные мысли куда более чётко. Это как человек с очень плохим зрением и человек с острым. И вот, я столкнулся с очень непривычными эмоциями и мыслями. Мне показалось очень интересным то, что вы, мистер Найт, очень «громко думали» о соответствиях и несоответствиях увиденного фильмам и книгам, канону, сказке о «Мальчике–Который–Выжил».
Сказанное заставило меня непроизвольно мысленно напрячься.
— Знаете, мистер Найт, — улыбнулся своим мыслям директор, глядя куда–то вдаль. — Феномен реинкарнации встречается крайне редко и уж тем более в таком виде, что человек помнит своё прошлое. Так, обрывки, мелкие детали. Встретив подобный феномен, да ещё и со знанием возможных событий, я оказался преисполнен надежды.
— Надежды?
— Вы ведь знаете суть пророчеств?