— Ты ведь не просто так приехал? — спросил меня Джон, когда мы отъехали от вокзала.
— Да. Отвези меня сюда, — с заднего сиденья я передал ему листочек с адресом. — Если всё сложится хорошо, то большую часть каникул я проведу там.
— А если плохо? — нахмурился он, беря листок и глядя на меня в зеркало заднего вида.
— Не знаю. Домой приду, что ещё–то может быть?
— Вещи с собой возьмёшь?
— Только сумку.
— Эх… А мы давно не праздновали Рождество.
— На праздник–то в любом случае приду.
На эти слова Джон радостно улыбнулся, а я заметил, что у него начала проглядывать седина. Да, старость не радость.
— Что нового в школе?
— О, ты не представляешь.
Вкратце я обрисовал ситуацию, рассказал о Локхарте, о его книгах, разгильдяйстве и непрофессионализме, сильно приуменьшил опасность василиска, да и так, по мелочи. Через полчаса мы добрались до нужного адреса.
— Ну, если что, то возможно, уже сегодня буду. В любом случае, присылайте Пирата часа через три.
— Хорошо. Будь осторожен.
Я вышел из машины, поудобнее укутался в зимнее пальто, подтянул шарф, шапку, накинул сумку на плечо и начал осматриваться. Джон уже отъехал, а я всё смотрел на одинаковые окна с белыми рамами в стенах красного кирпича. Одиннадцатый номер есть, тринадцатый есть, а вот двенадцатого нет. Что делать?
— Кричер.
Ничего. Посмотрел по сторонам. Людей минимум, ночь, даже фонари вокруг какие–то мрачные.
— Негодный Кричер! — громче сказал я. — Круциатуса давно не пробовал?
Тишина. Внезапно для самого себя я понял, что теряю терпение, вместе с глупыми надеждами.
— Что нужно волшебнику… — раздался голос рядом, но никто не появился. Скрипучий старый голос.
— Мне нужно в дом древнейшей и благороднейшей семьи Блэк.
— Какое отношение имеет молодой волшебник к…
— Ты слепой? — я повернул голову в сторону звука.
Несколько секунд ничего не происходило.
— Старый Кричер проводит молодого волшебника в дом…
Сразу после этого меня за руку кто–то взял, мир на миг перевернулся, и вот я уже стою в тёмном мрачном коридоре. Не менее мрачные и тёмные обои с вензелями выцвели, покрылись пылью и отошли от стен в некоторых местах. Магические светильники под потолком на стенах были мутные и в следах от паутины. По бокам от меня стояли полки для обуви, вешалки для одежды, а чуть поодаль — странной формы подставка для зонтов.
— Кого ты там привёл, негодный домовик! — раздался резкий женский крик откуда–то из глубины дома.
— Так вот он, какой ты, дом на Гриммо 12…
Глава 7
Кричер, старый сгорбленный домовик с повисшими ушами и не уступающим им крючковатым к низу носом, скромно, но настойчиво подталкивал меня вперёд по коридору, сетуя на несообразительных магов. Но меня это не волновало. Странное приятное чувство практически незаметно растекалось по всему телу, и я медленно шёл вперёд, проводя кончиками пальцев по чуть шершавой поверхности старых обоев, оставляя следы на тонком старом слое пыли, капитально въевшейся в текстуру.
Забавно, но раньше мне не доводилось ощущать чего–то подобного, и как описать эти ощущения, мне никак не приходило в голову. Попросту нет таких слов. Словно ты вдруг понёсся вниз на качели. Совсем не такое яркое, но захватывающее. Сразу вспомнилась Нарцисса. Почему? Кажется, что–то подобное я ощущал, когда она нянчила меня… Как жаль, что воспоминаний того времени у меня даже на пару минут не наберётся…
— …поразительное отсутствие воспитания, — распалялся портрет статной брюнетки с собранными на затылке волосами. Высокомерный, с толикой визгливых ноток, именно он вывел меня из созерцательного состояния.
— О, какая честь! — продолжила распаляться дама на портрете. — Вы соизволили обратить на меня внимание, молодой человек? Неужели в роду Малфоев решили наплевать на воспитание?! Какой позор!
Дама на портрете всплеснула руками в явно притворном ужасе.
— По воле Люциуса я не имею отношения к роду Малфой.
Дама на портрете буквально подавилась готовящейся фразочкой, совершенно не аристократично уставившись на меня широко раскрытыми в удивлении глазами.
— Что за чушь, прошу прощения, вы говорите, молодой человек?
Несмотря на возмущённый тон вопроса, я не спешил отвечать — меня куда больше беспокоило то странное чувство. Прислушавшись к себе ещё немного, я наконец смог подобрать наиболее подходящее сравнение — словно дом неощутимо мелко вибрирует, а вибрация эта находит отклик и резонанс во мне.