— Хм. Получается, что тёмная магия стала тёмной просто под влиянием страхов и мнений людей?
— Именно! Страх, зависть, ненависть. Злые волшебники сильны, злые волшебники страшные, злые волшебники никого не щадят! Злых волшебников надо забить палками и сжечь на костре! И плевать, что злые волшебники не раз и не два сражались за родные земли и за грязных недоумков. Это непросто объяснить в двух словах, но с тех пор фамилия Блэк стала синонимом тёмной магии, страха, смерти и прочего. Многие семьи отворачивались от нас, предавали, объявляли войны. Безродные не понимали и не принимали. Появлялись и редкие союзники, но куда больше — предатели, что побоялись мнения общественности. Побоялись сохранить свою историю, нравы и традиции. Отсюда и идут традиции Рода — знать не меньше предков, совершенствоваться в магии, тёмной, светлой, розовой–в–крапинку, не важно. Со временем это преобразовалось в заключение браков с не менее одарёнными семьями. Одарёнными как знаниями, моралью, так и традициями. С теми, кто ценит прошлое и своё наследие. С теми, кто не боится осуждения или порицания от несведущих грязных отбросов, коих вокруг большинство. Чтобы пронести и приумножить наследие сквозь века, не растерять и не разбавить вымышленной псевдо–моралью и надуманными принципами. Чтобы не поддаваться тлетворному влиянию маггловских идей о каком–то там свете, любви и всепрощении. Это — чистота крови. Это — сохранение и преумножение наследия, без разделения на «можно» и «нельзя». Чистота крови — её нельзя понимать буквально. Это куда как большее, чем просто родословная. Тому, кто не имеет предков, не держал в руках древние книги, не чувствовал магии десятков поколений, их чаяний и стремлений, надежд, боли и разочарований, никогда не понять, не оценить и не принять этот дар. Нет большего предательства, чем наплевать и выбросить на помойку своё родство, семью, всё это. Даже магглы не опустятся до осквернения могил, хоть и не имеют ничего и рядом стоящего с подобной родственной связью.
— Всегда чисты, да?
— Всегда чисты.
Глава 8
Крупные хлопья белого снега медленно падали с неба, вальяжно покачиваясь под желтым светом фонарей. В гостях на Гриммо я провёл два дня и сейчас, в этот приятный зимний вечер, я собираюсь отправиться домой — рождество, как ни крути.
Площадь Гриммо не является особо многолюдной. Вот и сейчас людей увидеть можно в основном лишь в окнах домов. В этих окнах, порой украшенных цветными огнями гирлянд, мелькали эти самые люди, счастливые и не очень. Кто–то до сих пор украшал дом, где–то танцевала молодая парочка в тусклом мягком свете. А кто–то принимал толпу гостей, что минуту назад с шумом и смехом исчезла в подъезде многоквартирного дома.
Переступив на месте и похрустев снегом под ногами, я оглянулся по сторонам, выискивая взглядом машину Джона. Ещё не приехал. И вон та… да даже не БМВ. Кстати, о БМВ — может быть, стоит себе добыть одну машинку? Попозже. А то в своё время мне нравились модели девяностых, но к тому времени, когда я в прошлой жизни мог позволить себе покупать машину в качестве игрушки, машина девяностых в хорошем состоянии стала мифом, а приведение её в хорошее состояние — безумием.
С такими мыслями я решил немного прогуляться, но в этот момент ко мне подлетел Пират.
— О–хо–хо! — ухнул он в своей странной манере и приземлился на выставленную руку. Прищурив один глаз, этот странный представитель совиных уставился на меня вторым, а перья на голове, как и всегда, находились в творческом беспорядке. Резким движением лапки он буквально в лицо мне ткнул небольшим посланием, которое я тут же взял.
Джон написал, что несколько опоздает — приехал их старший сын и попросил забрать его из аэропорта. В своём разгильдяйстве он, похоже, забыл бумажник. Достав ручку из сумки, я накарябал на обратной стороне записки, что сам доберусь, и вручил записку Пирату.
Тот недовольно фыркнул, стряхнул осевшие на нём снежинки и отправился в полёт. Забавный птиц.
Площадь Гриммо находится не в самом лучшем районе Лондона. Типичные многоэтажные дома, не самые ухоженные, но и не запущенные, к рождеству они выглядят довольно прилично, и лишь теперь видимый мне дом номер 12 да ещё парочка, выглядят несколько заброшенно и обветшало.
Направился я в более приличные места, ближе к центру, хоть и для столицы Великобритании понятие «центр» — довольно растяжимо. То и дело мне встречались люди, укутанные в зимние плащи и куртки. Кто–то спешил, да так, что скрип снега под их ногами не умолкал ни на секунду, а кто–то мерно прогуливался с друзьями или товарищами. А мне вот всегда нравилось одиночество.