На протяжении нескольких недель Гарри носился с этим дневником как с великой драгоценностью и тайной, наивно полагая, что никто не замечает, как он украдкой проверяет его наличие в своей сумке, или как устало смотрит на него, сидя за столом в нашей комнате, поглощённый какими–то своими мыслями. Но всю эту суету вижу я, видит Гермиона, хоть и не проявляет любопытства — ну, есть у парня дневник, и что? А ещё это видит и Джинни. А может быть она просто, как и всегда, влюблённо пялится на своего Героя при первой же удобной возможности. Главное, что всё идёт примерно так, как и должно.
***
День Святого Валентина наступил внезапно. Внезапность его заключалась в убогих ядовито–розовых украшениях, развешанных по всему Большому Залу Хогвартса. Ладно, не убогие, вполне качественно сделанные, но… Помилуй Старик, они настолько приторно–розовые, что глаза режет. Тут Локхарт просчитался и на фоне этих украшательств стал попросту теряться в своей не менее приторно–розовой мантии. Надо, кстати, обновить у него допуск в Запретную Секцию, а то мы с Гермионой слишком увлеклись новыми перспективами, начав перерабатывать уже запомненное, встраивая информацию в создаваемую концепцию волшебства.
— Тьфу, — громко сплюнул Рон за завтраком. — Повсюду эти противные конфетти…
Все вокруг понимающе скривились, ведь завтрак оказался испорчен. А я молодец — сел за стол только с приземлением последней блёстки, вот и завтрак мой появился позже, чистый и вкусный. Эх, нашёл чем гордиться, детина великовозрастная — детишек обхитрил.
Пока некоторые впустую тратили силы на попытки очистить испорченную еду, из–за преподавательского стола встал незабвенный Локхарт, и как всегда, сияя улыбкой, решил слово держать.
— С Днём святого Валентина! — громко, на весь зал поздравил он учеников. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их сорок пять человек, кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!
Локхарт хлопнул в ладоши, и в зал вошла процессия мрачного вида карликов. Они выглядели как увеличенные заклинанием и разодетые садовые гномы. Возможно, это они и были, но арфа в руках и золотые крылышки за спинами превращали этих карикатурных морщинистых существ вовсе не в каких–то ангелочков, а чудовищных монстров, порождений больной фантазии и ночных кошмаров.
— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — с лучезарной улыбкой указал Локхарт рукой на эту процессию. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник!
Локхарт встал вполоборота к преподавателям и начал любезно указывать рукой на тех, о ком хочет сказать. Словно их никто не знает здесь.
— Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое–что о Приворотных чарах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!
Меня искренне забавляла реакция этих преподавателей. Взгляд Снейпа, пожалуй, мог бы убивать не хуже василиска, а бедный Флитвик вообще спрятал лицо в ладонях. От стыда, наверное. Или не желал показывать студентам кровожадный оскал? Могу поспорить, он так мог, недаром же он наполовину гоблин, а у Локхарта наверняка очень качественно зачарована одежда от сглазов, раз он до сих пор жив.
Однако недолго мне суждено было веселиться за чужой счёт. Забыл, забыл я, дурья голова, что внешностью вышел крайне симпатичной.
— Эй, ты, Гайи Поттей! — раздался голос за спиной нашего курса, когда мы почти уже пришли на занятие по чарам и заклинаниям. Я уже готов был повеселиться, но…
— Макс Найт? — спросил меня почти такой же странный голос откуда–то снизу.
Пока я, словно круглый дурак, заторможенно смотрел на это крылатое чудо с арфой в руках, такое же чудо мёртвой хваткой вцепилось в Поттера. Гарри отчаянно сопротивлялся под смешки окружающих, но сопротивление оказалось бесполезно.
— Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей, самолично.
— Тебе музыкальное послание, Макс Найт, самолично, — в унисон проговорили оба посланника. Сумка Гарри, в которую вцепился мелкий монстр, не выдержала нагрузки, порвалась, вещи из неё высыпались повсюду, а склянка с чернилами разбилась, вдобавок вымазав это самое «всё». Тут–то монстр и опрокинул Поттера на пол, оседлал его ноги и хотел уже вдохновенно вещать.