— Мистер Найт, — улыбнулся Дамблдор, подойдя поближе. — Я рад, что вы так быстро пришли в себя.
— Как и я, директор.
— Позвольте узнать у вас некоторые подробности вчерашнего приключения?
— Какого именно, директор?
Дамблдор улыбнулся в бороду.
— Профессор, можно просто профессор. А приключение — спасение юной Джинни Уизли. Я уже поинтересовался о произошедшем у мистера Поттера и мистера Уизли. К моему сожалению, их рассказ оказался коротким. Вы просто подошли к ним, сказали пару фраз и вот вы уже в Тайной Комнате вместе с профессором Локхартом. Позвольте узнать, как вы пришли к таким неоднозначным выводам, как существование василиска, да и само местоположение Тайной Комнаты.
Я и рассказал — чего таить. Прямо в глаза директору я, конечно же, не смотрел. На всякий случай. Но никаких «левых» воспоминаний в голове не всплывало, да и вообще, мысли с места на место не скакали. Даже намёков не было на то, что кто–то пытается на меня воздействовать.
В итоге я поведал нашу с Гермионой теорию, ту же, что и МакГонагалл, добавив лишь подробности о Миртл. Мол слышал, что она умерла пятьдесят лет назад. Что Тайную комнату открывали тогда же. Логично было бы предположить, что вход в тайную комнату скрывался именно в этом туалете, а найденный символ змеи на раковине лишь подтвердил это.
— Мистер Поттер говорил, — продолжил спрашивать директор, всё так же спокойно стоя рядом с кроватью, — что во время битвы с василиском получил удар и потерял сознание. А через краткий миг василиск оказался мёртв. Это вы его убили?
— Да, директор.
Дамблдор помолчал некоторое время.
— Что же… Это действительно очень храбрый поступок, мистер Найт. Как бы мне наградить ваши заслуги перед школой? Может быть, по сто баллов вам и мисс Грейнджер?
— Не стоит, — с лёгкой улыбкой покачал я головой. — Ни она, ни я это не оценим. Всё–таки баллы дают за успехи в учёбе и прочей регламентированной школьной деятельности, а не за убийство редчайших реликтовых животных пятого класса опасности, по какому–то нелепому недоразумению проживающих под школой.
— И как же нам быть? — с вопросом и скромной улыбкой смотрел на меня директор.
— Могу поспорить, что для вас не является тайной наше с Гермионой посещение Запретной Секции?
— Как и для вас, мистер Найт, мои нечастые визиты ради присмотра за столь юными пытливыми умами.
— Во–о–от. Следующий преподаватель по ЗоТИ может оказаться не столь сговорчивым, как Локхарт, — на этой фамилии ни я, ни Дамблдор не сдержали ухмылки, понимающе глянув друг на друга. — А потому, директор, не могли бы вы посодействовать в получении, хм, годового абонемента в Запретную Секцию на нас двоих?
— А вы от лишней скромности не страдаете, как я погляжу, мистер Найт? — чуть добродушнее улыбнулся Дамблдор. — Что же, думаю, я уже успел убедиться в вашем здравомыслии.
Слова его звучали слишком уж иронично.
— Как и в здравомыслии вашей подруги. Потому, в качестве благодарности, помогу вам в этом вопросе.
Дамблдор задумчиво глянул в окно.
— Как же быстро летит время, — вздохнул он. — Уже и время обеда подошло. Вижу, здоровье ваше позволяет присоединиться к остальным ученикам в большом Зале.
— Безусловно, профессор. И спасибо.
— Не стоит, — отмахнулся директор и мы вместе отправились на обед.
***
— Макс! — сердито прошипела на меня Гермиона, стоило только сесть за стол факультета рядом с ней. — Ты повёл себя предельно безответственно и безрассудно! Гарри всё рассказал, и честно говоря, я не ожидала подобного от тебя.
— А что было делать? — пожал я плечами, улыбнувшись и накладывая себе в тарелку чего–то тушено–мясного. — Нужно было что–то решать.
— И ты решил отправиться охотиться на магическое существо пятого класса опасности? Прекрасно! Хочется ударить тебя чем–то тяжелым. Сам говорил, что нужно быть осторожным, и что?
— Прибил же я его.
— А могло быть и наоборот!
Гермиона ещё пару секунд посверлила меня взглядом, но успокоилась, видя, что начинает привлекать слишком много внимания к нашим персонам.
— Небось ещё и баллов дали за нарушение всех правил.
— Не угадала.
— А что тогда?
— Я выпросил у директора допуск в секцию. На нас двоих. На год.
Гермиона посмотрела на меня в удивлении, и тут же полезла обниматься.
— Здорово! Как же здорово!
Однако отстранилась уже через секунду.
— Но размен не равноценный.
Мы приступили к еде, во время которой директор, с довольным видом восседавший во главе преподавательского стола, попросил никого не расходиться после еды — у него объявление.