— Всего хорошего.
— Я портрет, Максимилиан. Куда уж лучше.
Кажется, меня стали воспринимать несколько лучше.
Глава 11
Путешествие по Египту вместе с Найтами продлилось ещё неделю, большую часть которой мы пробыли в Александрии. И вот этот город разительно отличался от всего, что было видено мною ранее в Египте. Он был не в пример ухоженней, богаче Каира, да и люди здесь выглядели не такими забитыми и бедными. Возможно, сказывается близость Средиземного моря? В общем, провели время на пляжах, с интересом осмотрели различные храмы и мечети, пусть и внутрь не ходили — чужую культуру стоит уважать, а посещение в европейско–туристической одежде мусульманского храма сродни плевку на религию.
К моему сожалению, я не нашёл ничего действительно интересного среди возможных магических сувениров и других товаров, а учебные материалы по магии, будь то свитки или книги, во–первых, на арабском, а во–вторых — для учеников и волшебников с гражданством Северо–Африканского Содружества Магических Государств. Забавно оказалось. Выяснилось, что на всю северную Африку есть одна большая магическая школа в Марокко. Вот только я не сразу догадался, что это именно Марокко, ведь местные волшебники называют её Аль–Магриб–аль-Акса. А ещё есть магический университет, в котором уже получают какую–то специальность, вот только чему там могут научить мне непонятно — языковой барьер.
В общем, в Англию мы вернулись во вполне хорошем настроении, а Найты ещё и загорели чуть–чуть. А я вот ни в какую — остался аристократически бледен и даже волосы не выгорели. Я, если честно, переживал за их превращение в солому, но нет — всё такой же светлый–светлый блондин со вполне послушными и прямыми волосами.
Вот так, за поиском изменений во внешности из–за резкой, но оказавшейся незаметной, перемены в климате, я заметил одну занимательную вещь — я реально вырос! Ну, то есть, мне уже сколько? Тринадцать? А вытянулся уже почти до роста Джона, а у него он сто семьдесят шесть сантиметров. Не высокий, да, но по английским меркам вполне укладывается в понятие «середнячок». Мне чуть–чуть не хватает. Вообще, я рассчитывал на метр восемьдесят, может чуть побольше, ведь так мне было бы привычно, но вот сейчас я вдруг распереживался, что могу и превзойти эту планку. Зелья виноваты и тренировки? Возможно, возможно. С другой стороны, если скачкообразного увеличения роста не будет, то с такими темпами я как раз и вымахаю до желаемого.
На следующий день после приезда, я решил за завтраком поднять важный вопрос. Вот так, сидя в столовой, объединённой с кухней, покончив с завтраком и просто добивая напитки в кругу приёмной семьи, я и заговорил:
— Джон, Сара, есть важный разговор.
Джон опустил газету и внимательно на меня посмотрел, а Сара кивком головы дала понять, что в разговоре участвует, но от ухода за своими цветочками в горшочках отвлекаться не собирается.
— В общем, тут такое дело. Вы знаете, что я знаю, что вы знаете… В общем, ни для кого здесь не секрет, что я приёмный.
— Само собой и мы давным–давно об этом говорили, — пожал плечами Джон.
— Так вот. Я вам не говорил, но я помню кое–что из периода своего младенчества.
Теперь Найты выглядели несколько заинтересованно. Даже Сара отвлеклась от цветочков на подоконнике, садясь за стол.
— Проведя некоторое, с позволения сказать, расследование, я вышел на дом предков своей биологической матери.
Дальше я не знал, что рассказывать.
— Вижу, ты в растерянности? — улыбнулась Сара. — Просто говори, как есть. Ты давно проявляешь себя вполне сознательным молодым человеком. Кристиан, старший наш, вообще в шестнадцать ушёл из дома, проявив самостоятельность.
— В общем, — выдохнул я. — Это довольно старая семья волшебников, целый род, история которого насчитывает уже не одну сотню лет. Вот только сейчас там всё находится в крайне подвешенном, плачевном состоянии. В живых остался только один человек, способный наследовать, но, скорее всего, неспособный.
— Это как? А, хотя… — задумался Джон. — Неспособен оставить потомство?
— Скорее всего. Сейчас он уже двенадцатый год находится в тюрьме для волшебников. По ложному обвинению. Возможно. Есть ещё три женщины, сестры, но род старый и ведёт своё начало из дремучих патриархальных времён, как и традиции. Там просто не может наследовать женщина. Да и к тому же одна из них в той же тюрьме, вторая замужем за волшебником в первом поколении.
— Хм, что же это за тюрьма такая, после которой люди не способны детей делать? — задала вполне разумный вопрос Сара, как–то подозрительно поправив локоны чёрных волос.