Тем временем, Сариф открыл калитку и учтиво поведя внутрь рукой пропустил во двор гостя. Ого, какие люди почтили меня своим присутствием. Магистр Ровар Литис, один из сильнейших Хаул’дир нашего ордена и мой персональный наставник в прошлом. Уже долгое время входит в совет старейшин ордена и по силе является магистром. Импозантный мужчина типичной арийской внешности, одетый в неизменный пижонский костюм и длинное пальто ниже колен, которое он всегда носил на распашку, вне зависимости от погоды. А ведь сейчас на улице декабрь и крепкий минус. Вдоль дорожки с обеих сторон лежит плотной слой снега, но видимо, для учителя имидж и привычки важнее, чем мелкие неудобства в виде холода. Подумаешь.
Несмотря на то, что я не хотел заставлять учителя ждать, сперва все равно направился в душ, убрать последствия тренировки и последующей медитации. Помывшись, сменив тренировочный костюм на повседневный, я накинул на шею Норзалит, спрятал его под одеждой и направился вниз по лестнице, в гостиную, куда горничная уже подала чай.
Зайдя в зал, тут же, преодолевая сопротивление камня, висящего на шее, выставил барьер из силы, в которую вонзилось три призрачных кинжала тьмы, наполненных чужой энергией. Хорошая попытка, учитель, но я уже давно не мэтр, а мастер – опутав кинжалы своей силой я усилием воли растворил их и столкнулся с изучающим взглядом Ротара, заинтересованно наблюдающим за моими манипуляциями.
–Ты стал заметно сильнее с тех пор, как сдал экзамен на ранг мастера. Глядишь, такими темпами получишь и магистра, – с легкой улыбкой проговорил Литис, сидящий в моем любимом кожаном кресле закинув ногу на ногу. Кресло располагалось во главе вытянутого деревянного стола, по краям и на ножках которого шла декоративная резьба.
– Недостаточно сильнее, фокус с управлением чужой энергией так и не получается. – В этот момент я почувствовал, как сила передо мной, подчиняясь чужой воле пришла в движение и рванулась к Литису, мгновенье и вот в комнате уже нет ни малейшей ее капли, учитель впитал все без остатка.
– Ничего, со временем научишься. К сожалению, как это сделать, объяснить не могу, ведь у каждого свой подход, сам знаешь, – пожал плечами Литис и не соврал. Каждый Хаул’дир по-своему ощущал силу, ее проявления, а также по-разному управлял ей. Существовал лишь набор универсальных приемов, способов достижения которых, было неисчислимое множество. Кстати, силу Хаул’дир так и оценивали, по числу освоенных способов управления, как например, установка барьера, формирование клинков и плетей тьмы, телекинетическое воздействие. Вершиной управления считалась способность вмешиваться в чужой контроль и поглощать чужую силу.
Я подошел и уселся за стол сбоку, на деревянный стул с мягким тканевым сиденьем. Не сгонять же учителя с кресла. От такого обращения он ведь и обидеться может, а в таком случае я рискую получить полноценный спарринг прямо здесь. А гостиную жалко, впрочем, как и весь дом. Очень уж дорогие материалы использовались для его отделки.
– Какими судьбами, учитель? Насколько я помню, следующий совет старейшин должен состояться послезавтра на нем бы и встретились. Обязательного присутствия мастеров в твердыне так до сих пор никто и не отменил, – сказал я, прекрасно зная, что учитель никогда ничего не делает просто так.
Учитель едва заметно, уголками губ улыбнулся, отпил из поставленной перед ним кружки, чай и заметил:
– Как обычно, Теодор, торопишь события? – Откинулся в кресле и продолжил, – давно ты бывал в нижнем городе?
– Нет, магистр, и вам должно быть это хорошо известно, – я покачал головой, – в последние пару месяцев в столице не появлялось Хаулов. А прорывов не было уже и вовсе несколько лет.
– Это не совсем так, – Ротар пожевал губами, – дело в том, что в нижнем городе пропал мой нынешний ученик.
– Я весь во внимании, продолжайте, – я кивнул, показывая, что готов слушать дальше.
– Неужели его пропажа не наталкивает тебя ни на какие мысли? Кажется, здесь довольно все очевидно, – голос учителя был полон язвительности.
– Смею заметить, учитель, Хаулы не являются единственной причиной пропажи людей, особенно в нижнем городе, – я сделал вид, что не заметил этого оскорбительного тона, – а даже если этой причиной и является одержимый, то вы сами знаете, какая среди нас смертность. Каждый второй погибает в течение первых трех лет после выпускного экзамена.