Ирукай немного помолчал и сменил тему:
— А что мы теперь будем делать с Нобу?
— Ничего. Пока мы будем наблюдать и ждать. Я отказался закрывать его долги перед якудзой.
— Но тогда они его...
— Да. Они его, — устало кивнул Гору.
— Отец, многие в клане не поймут подобного, — начал сын. — Я не знаю всей подоплеки, но это уже выходит за рамки нашего...
Гору поднял раскрытую ладонь, призывая отпрыска замолчать, после чего указал на небольшой шкафчик на стене, где располагался бар.
— Налей мне «Поцелуя кицунэ». Это будет долгий разговор.
Заполучив бокал с темно-коричневым содержимым, Гору принялся рассказывать:
— Скажи, Ирукай, знаешь ли ты: какой семье якудза задолжал твой двоюродный брат?
— Нет. Никогда не интересовался.
— А зря, — хмыкнул Гору. — Иногда стоит вдаваться в детали. Это очень сильно помогает, если ты не понимаешь, что происходит. Тогда давай спрошу еще кое-что. Как умер отец Нобу?
— Ты убил его.
— А почему я это сделал?
— Потому что он убил деда, главу клана.
— А зачем он это сделал?
Тут Ирукай открыл было рот, но не смог найти ответа.
— Да, сын. Если ты не понимаешь, что происходит, то надо смотреть на детали...
***
Три коробки с бытовой мелочевкой, две кровати, шесть больших пакетов с вещами, телевизор, холодильник и микроволновка. Это все, что выгрузили на грузовике перед парнем.
Нобу огляделся и вздохнул.
Ангар, оставшийся ему в наследство, стоял немного на отшибе. Сам по себе он представлял из себя металлоконструкцию с двускатной крышей и стенами из обычного металлопрофиля. Ничего необычного, все стандартно и просто. В порту подобных ангаров хватало.
Войдя внутрь, он обнаружил пару больших портовых контейнеров. Ключи, найденные в коробке с вещами отца, подошли к замкам, и спустя несколько минут он заглянул в первый контейнер.
В нем оказался настоящий склад. Тут был комплект мебели для средней квартиры, несколько ящиков с инструментами, мелкая бытовая техника, компьютер, упакованный в несколько коробок, пара велосипедов и маленький генератор. Все это было щедро сдобрено приличным слоем пыли и выглядело довольно потрепано. Складывалось ощущение, что это были очень старые вещи, побывавшие не в одних руках.
Второй контейнер показался девственно пустым, но как потом обнаружил Нобу, на полу в несколько слоев сложены листы фанеры.
— Ну что? В принципе, мы сможем тут кое-как обжиться, — кивнул парень. — Не все так плохо.
— Да, могло быть и хуже, — кивнул Рим.
— Меня пока другое беспокоит, — спокойно произнес Нобу, приглядываясь к листам фанеры и оценивая: хватит ли их, чтобы отгородить внутри контейнера небольшую комнату.
— Ты о чем?
— Я видел одну очень интересную сущность. Для обычного духа она была слишком сильна. Я чувствовал, как от нее несет силой. А еще я видел артефакт, который оставил мне клеймо.
— И что из этого?
— Первое — мы правильно поступили, разделившись. Если бы дядя заметил тебя, то нам было бы несдобровать.
— Мы с тобой уже выяснили, что духов могут видеть далеко не все.
— А ты можешь гарантировать, что он не умеет видеть духов?
— Нет, но...
— Второе и самое главное — в этом мире есть магия. Если есть артефакты, то и магия существует.
— Хочешь восстановить силу?
— Если не восстановить, то хотя бы добиться средних показателей, — кивнул Нобу и указал на лист фанеры. — Слушай, если мы этот лист приложим к стене, он ведь идеально встанет!
— Не факт, но... да, нет. Точно встанет.
Тут до Нобу дошел едва различимый звук всхлипов с улицы. Он переглянулся с Римом и отправился к оставленным вещам.
Там, на огромном пакете с вещами, сидела Хитоми. Она закрыла руками и не скрываясь ревела от бессилия.
— Я знаю, что утешение женщин не твоя сильная сторона, но она без тебя не сможет. Она сломалась. Это мы с тобой спали в подворотне, на камнях между теплоизоляцией труб. А она дочь главы клана была.
— Знаю, — кивнул Нобу.
Он обошел мать и, зайдя со спины, крепко ее обнял.
— Подними голову. Ну же! Подними! Посмотри туда! — Нобу указал на светящиеся в первых сумерках башни небоскребов в дорогом районе. — Я глава рода и я приказываю тебе туда посмотреть! Вот так! Видишь эти огни? Самый большой небоскреб!
— Вижу, — промямлила Хитоми, вытерев слезы.
— Запомни его! Он будет наш! Мы будем жить на его крыше и смотреть на этот город с высоты птичьего полета. Вот увидишь! Я это сделаю! — он прижал к себе мать и, поцеловав ее в щеку, добавил: — Только ты мне немножко помоги.