И он шагнул.
Стоя на карнизе и держась одной рукой за створку распахнутого окна, он ухватил котёнка и успел его переместить внутрь чердака. Роковая случайность – и соскользнувшая нога не оставила шансов остальным точкам опоры.
А потом солнце спряталось…
Через несколько часов тёте Вале позвонили из больницы:
– Артём жив, но в очень тяжёлом состоянии. У него открытые переломы правой руки и ноги, и повреждена спина. Будет ли ходить – шансы пятьдесят на пятьдесят.
Тётя с племянницей сразу приехали к нему. И потом тётя Валя постоянно была с ним, а Аня, начав учёбу, при первой возможности проведывала, пока Артёма поставили на ноги и выписали.
Полиция сразу приехала к матери и много расспрашивала всё больше про суицид, а та всё легко им объяснила: «Хоть он мне и сын, да скажу прямо: зазвездился! Думал, крылья за спиной сработают… Ан нет… Вот и всё!»
Кира сменила телефон и, говорят, место жительства.
Фильм собирал огромные кассовые сборы. Имя Артёма было у всех на устах. Мальчики, не сведущие, кто такой Штирлиц, все хотели походить на нового героя. Девочки залепили страницы в соцсетях его портретами.
Артём сидел на диване и гладил своего котёнка, который только начал осознавать, что попал в добрые руки, в настоящую семью. Тётя Валя заварила чай. Отпив глоток, Артём посмотрел в окно: солнечные зайчики разбросанных по земле жёлтых листьев, испытав несколько серьёзных заморозков, утеряли свой цвет и потускнели… и стали совсем безразличны.
Аппендицит
Я с корнем вырвал эти неоценённые страницы из своего дневника, чтобы как можно скорее поделиться накопленным опытом с теми, кому это не нужно.
Залепин О.Ж. (ЗОЖ)
5 марта
После обеда я покинул улицу вместе с её свежим воздухом, потому что у меня начал побаливать живот (низ живота). И не столько больно, сколько подташнивающее состояние ощущалось в неестественной для этого области, всё там же, под пупком. Но к вечеру боль усилилась. Я выпил две таблетки какого-то дрота… Жена подсказала: дротаверина. Потом присовокупил к ним пенталгин… потом отвлекающий сытный ужин, пронизывающий укол папаверина, паллиативное лобзание котов и что-то ещё. Сплошная чехарда в голове, потому что супруга всё это время уговаривала вызвать скорую. Я тянул, как мог: телепатически прятал телефоны, просил есть и пить, сам переключал телевизор на захватывающие сериалы, наконец, подсовывал ей любимчика Стёпочку, кота породы турецкий ван (определили сами (!) благодаря интернету). Стёпочку, забредшего к нам, как и остальные, с помойки. Тянул, так как чётко осознавал, что терпеть надо до утра. Что ночью поднимать медперсонал, а точнее даже, собирать по заснеженным сёлам заспанных людей не гуманно.
Правый бок почти не болел, тошноты, рвоты – ничего этого не было. Решили проверить симптом Щёткина-Блюмберга. Проговаривать поначалу это было больнее, чем делать. «У жены, – обнаружил я, – при виде больных проявляются пацифистские замашки. Они-то и не позволили ей сделать пальпацию по-настоящему». Но и прыжки собственных пальцев по батуту паха пока ничего не показали. Несколько позже, когда бешеное вращение Земли склонило-таки меня укутаться в одеяло и лечь в кровать, вот тут-то и подобрались боли конкретно к правому боку. Я ещё раз попробовал нажать (очень стало больно) и резко отпустить – стало ещё больней. «Ну, здравствуй, аппендэктомия! – примерно так подумал я. – Завтра познакомимся с тобой воочию…»
Полнолуние было такое яркое, что из-за него на тёмно-синем небе было почти не видно звёзд. Но они переместились на таинственно-голубой снежный покров и бесконечно мерцали теперь на нём.
До четырёх утра я не мог заснуть… мучась от красоты и от боли. Потом силою воли боль слегка притупил и выкроил пару часов для дрёмы. Но последняя об этом так ничего и не знает.
6 марта
Визит в нашу больницу не примечателен. Скажу лишь, что до белых барханов около гаража мы накануне не добрались, и поэтому машина, чуть выкатившись, чтобы только закрылись ворота, сразу увязла в сугробе. Пришлось сейчас навёрстывать вчерашнее. Супруга ругалась и отнимала лопату: боялась, что внутри меня может так рвануть, что я позабрызгаю всё вокруг. К счастью, Господь послал нам на помощь хорошего прохожего.
В больнице Местников подтвердил диагноз. Сказал, что спустя шесть часов боль переходит туда, где ей надлежит быть. Только потом диагностируется эта гадость.