Очередной телефонный звонок закруглил эти рассуждения и вынудил Колюню покинуть стратегический объект. Мать просила прийти. Ничего не поделаешь!
По дороге он встретил Саню. Всё ещё живого. Но был он слегка под хмельком. Несмотря на тощий вид, три косых борозды на правой щеке маскировали его под Рэмбо.
– Всё в порядке? – спросил Колюня.
– Да-а-а… – Саня тяжело выдохнул.
– Завтра, говорят, президент к нам прилетает.
На ходу, при ветре, из этой футболки у Колюни постоянно выскакивал крестик.
– Спрячь крестик, – деловито сделал замечание Саня, а затем спросил: – И чё?
Он даже как будто и не понял о чём, собственно, речь.
– Ну как?! Историческое событие для нас. Дома, может, маломальский порядок навести. Вдруг рядом будут и пить захочется, – Колюня помнил про границу огласки.
– А я знаешь, Колюнь, я не собираюсь здесь ничего делать, на. Я здесь в примаках живу. И-бу… (споткнулся ногами) и буду ещё свои силы и средства сюда вкладывать, на?! – не об уборке распылялся Саня.
– Но ты же живёшь тут! – Колюня удивился такому заявлению.
– В при-ма-ках, на! – Саня был непоколебим. – Да спрячь ты крестик! – сказал он и слегка нервными движениями полез помогать.
На перекрёстке, вечно перекопанном, они увидели некое оживление зевак. Оказалось, только что Маре Васильевне экскаватор оторвал полноги.
– Её всё равно не подпустили бы, – сказал Колюня.
– К кому? – не понял Саня.
– К президенту. Горячая штучка. Как-то я выкачивал яму, – стал рассказывать Колюня. Задерживаться им тут было некогда и незачем.
– Мара Василльна стала учить, – продолжал он. – Я сказал, что техника сейчас сама знает, как нужно. Так она полезла шланг учить, как надо отсасывать.
– Шутишь, на?!
– Можно сказать, нет.
Слева, на заводской стене Саня неожиданно увидел вывеску: «Алкоголизм, наркомания, спайс, табакокурение – чистый путь. Круглосуточно. Качественно. Анонимно. Выезд на дом. Телефон…»
– Вот это сервис пошёл, на! То, что мне и надо! Не хочу огласки, – пробормотал Саня и громче сказал: – Колюнь, дай-ка телефончик, а то я свой дома оставил, на.
– Что случилось? – спросил Колюня и протянул телефон.
– Вон, видишь. Чистый товар, на, без всякой дряни подмешанной.
– Это не товар. Это наркологическая клиника.
– Почему это ты так думаешь?! – смену Саниных эмоций надо видеть!
– Не думаю. В самом верху написано. Читай!
– Тьфу ты, на! Тогда не нужен телефон. На.
У матери Колюня помог из-под шкафа дорожку вытащить. Посидели.
В стотысячный раз она вспоминала своё тяжёлое прошлое:
– Витичка, что-то долго Господь терпел его на этом свете, и пил, и бил, и дом палил. Мразь, одним словом! А я к нему с дочкой на руках на Ливенские Дворы пёрлась – Вить, ды пойдём домой, вот дочь твоя, твоя старшая сестра, плачет. А он кобелился там. А когда его простила – тебе прибретила. Думала, не дай Бог, такой же будет!
А судить его спустя четыре года надумали. А я привожу тебя, тебе четыре годика было, и говорю: так на кого похож, на тебя или на Шурмыля?! А все ж видят, что ты – вылитый отец!.. А на суде сказала: ничего мне от него не надо, лишь бы близь к хате не подходил. Вот так-то. Ух! Видеть его не могу! Рассказывали мне, как у Наталочки пасынки его со второго этажа сбрасывали, чтоб жизнь мёдом не казалась… Что ж его Господь так рано прибрал?!
Колюня уже давно стоял, пытаясь даже пятиться к выходу цыплячьим шагом:
– Мам, ладно, побегу (бег на месте), – дома дела ждут.
– Работа не волк… Дел дома – гляди прямо, провальная яма. Погоди, дай я на тебя полюбуюсь!
Колюня заулыбался.
– Что ты? Надо мной смеёшься? – смутилась мать.
– Ты же говоришь, что я – вылитый отец, а его ты видеть не можешь!
– Не, ну ты не вылитый. Ты к счастью…
Тут он подумал, что мать скажет: «В соседа», но она сказала:
– Слегка не доделанный.
А, может, она и не это в конце сказала… Колюня не разобрал. Он торопился домой доделать начатое дело.
В три ходки Колюня вывозил мусор на соседскую контейнерную площадку. Закончил работу далеко за полночь:
– Спасибо президенту за порядок на нашем чердаке! И какой же я всё-таки умничка!
– Там знаете какое сейчас оружие?! Оно, если обнаружит в заданной точке, а ваш дом сейчас – заданная точка, объекты, не включённые в базу данных, а я включена, естественно; то оно само может выстрелить. И этот выстрел будет сто процентов на поражение.
Колюня, продирая глаза, вышел во двор, залитый утренним солнцем. За столом сидели Анжелка, тёща и подполковник Елена. Они пили чай. Вроде, не положено. Не потому, что подполковник крупноват в габаритах, а вроде как, по уставу.