– А меня в больнице заразили, – как на исповеди произнёс он и чуть не задохнулся от напряжения. «Онегин» снова взлетел, и четыре жарких глотка замаскировали волнение.
– Ты от удовольствия губу в кровь саданул! – заметил Стопочка.
– Нет, десна чуть кровоточит, – понял о чём речь Игорь Валентинович.
– Лучше быть говнистым продавцом, чем говнистым врачом, – сказал Вадим. – Потом вылечили?
– Нет. Это не лечится.
– Бывает… Гарик, дружочек, бери, бери, – Вадим откопал затесавшуюся таранку.
– Тараночка. Подсушенная вяленая рыбка, солёненькая, – разъяснил Стопочка.
– Усопший труп мёртвого человека, – съязвил Игорь Валентинович в адрес такого разъяснения.
– Что говоришь? Какой человек? Тараночкой, говорю, угощайся, – Вадим шлёпнул ею по столу. Сидела б муха, точно прибил бы. Игорь Валентинович вздрогнул.
– Да нет-нет, ничего. Это я так называю…
Стопочка не слушал. Вадим не понял. Но углубляться в глубину глубинной бездны не стал. Из одной целой рыбины, он получил аж шесть кусков. И хватило всем.
– Драгоценности… О чём вы?! – Стопочка подтянул бутылку и удерживая двумя руками приложился. – Всё это такая ерунда! Ценности теряются при жизни!
Он выпил ещё и заплакал. Это не выглядело странно. Он заплакал как маленький ребёнок. Маленький ребёнок с заветренным старостью лицом. И в этот момент, когда всё вокруг размылось, он увидел чётко сестру, пригасившую на мгновение своей улыбкой летнее солнце, себя маленького, послушно обедающего под её присмотром, красавицу и того подонка.
Гуляющие по парку прохожие увидели пьяного парня, рыдающего навзрыд. «Обычное явление», – переглянулись они.
– Я бы всех этих вичовников в огонь! Ну или, накрайняк, на остров изолировал. Остров Голубых Кроликов.
– Стёп, дружочек! Ну хватит тебе поминать прошлое! Обида – это татуировка на сердце. Не все ВИЧ-больные плохие и опасные люди. И не нам решать, кого порешать, кого помиловать.
– Ты говоришь правильные вещи, но я это не приемлю… Я что, должен, по-твоему, смотреть и ничего не предпринимать?! – Стопочка утёр одним рукавом жижу из носа другим из глаз.
– Господь не учит нас псевдосмирению. Наше смирение должно быть перед Ним, а не перед обстоятельствами. Не давай злу победить тебя, но побеждай зло добром. А если не получается или не хватает сил, тогда, дружочек, склонись перед Крестом Твоим и хватайся за его подножие как за единственную надежду.
– Одни уже нарешали! – на скулах Стопочки проступили желваки.
– И над ними есть суд. Небесный. У каждого своя чистка. У дворников своя, у полиции своя, у Всевышнего своя, нам не ведомая. Мы все не безгрешны. Я тоже думал, что поступаю по справедливости. Теперь вот жить осталось в лучшем случае, полгода. И поделом. – Вадим хотел успокоить друга, но тот послал и его… далеко в прошлое. Очень далеко, но не прямо в утробу, а малость не доходя.
– Я бы лучше на зону снова… – Вадим будто задумался над непристойным выражением. – Хоть хавчик не клянчить…
«Суд небесный… Я тоже думал, что поступаю по справедливости… И поделом…», – мысленно вторил за бывшим зэком Игорь Валентинович. Точнее, нет, не вторил, а это Вадим вслух произносил горькие его мысли. Неправильно было дочь отнимать у матери!
Вот уж действительно, у всякого человека есть чему поучиться!
Они молча поровну допили остатки и, с лёгкой руки Вадима, царственный «Онегин» полетел в урну.
– Гарик! Дружочек! Мы боль свою заглушаем. Душевную, телесную. А ты по какому случаю отрываешься? Был у нас в школе трудовик, алкаш. Но ты не такой.
– Сегодня жена прилетает. Заберёт дочку.
– А-а, так ты с радости?! – Вадим не уловил никакой реакции. – Подожди, или с горя?
– И то, и другое.
– Как так? – Стопочка тоже ничего не понял.
– Я рад! Я очень рад, что жена заберёт дочь, потому что врачи обнаружили у меня… – и он решился вынести наружу то, что стало разъедать его изнутри, – СПИД.
– Ах, ты ж, сволочь! – резко протрезвел Стопочка, словно в этот момент на грудь ему плеснули кипятком. – Ты же с нами из одного горла пил, дрянь кроворотая! Вас, гомосеков, не в тюрьму сажать надо, а заживо сжигать!
Приводя в ужас прохожих, он схватил ножичек и нанёс несколько остервенелых ударов.
– Ты что?! Стёпа, ты что?! Дурень! Тебя посадят… – Вадим кинулся оттаскивать друга.
Игорь Валентинович только прохрипел «спасибо» и упал на землю.
Подъехала полиция. Следом скорая. Сотрудник полиции заполнил протокол осмотра трупа и выписал постановление на проведение судебно-медицинской экспертизы мёртвого усопшего. Его напарник вызвал службу эвакуации умерших для отправки тела в морг на вскрытие.