Спустя еще двадцать минут, он дошел до дерева. Оно не было необычным или каким-то особенным; простое, самое обыкновенное дерево, которое росло и подставляло листья теплым солнечным лучам. И ничего необычного вокруг. Природа.
Походив вокруг него и так ничего не обнаружив, Проводник пошел к следующему. Идти предстояло столько же: полтора часа, если не вдаваться в точные расчеты и принять во внимание возможные остановки, если ему вдруг захочется отдохнуть, или если случится что-нибудь еще в духе двери палаты сто девятнадцать. Но для себя Проводник мог с уверенностью сказать, что останавливаться и прохлаждаться он не намерен — слишком дорого время, чтобы попусту его тратить. Поэтому он шел, целенаправленно продвигаясь вперед, к следующему дереву, в призрачной надежде что-нибудь обнаружить. Что именно — не имело значения. Зацепка. Вот что важно. И не имеет значения, какова она будет.
Солнце медленно плыло в сторону запада. Хотя на часах Проводника была только четверть второго, по солнцу казалось, что уже часа четыре, если не пять. Он не умел точно определять время по солнцу, но примерно мог сказать, если других альтернатив не было. Интересная штука — время. Тут и там, оно всегда разное, подчиненное только каким-то своим законам.
Дойдя до второго дерева, он узрел ту же самую картину, что и с первым, то есть ни-че-го. Это обстоятельство несколько поумерило его уверенность, что он найдет здесь что-нибудь.
Но ведь чувствую же! — не унимался его внутренний голос. — Должно быть что-то. Обязательно. — И тут же голос сменялся на другой. — Что если дело не в деревьях?
Задержав взгляд на третьем, последнем дереве, он шумно выдохнул. Уверенность медленно иссякала, выталкивая на поверхность немой вопрос: а стоит ли тратить на это время?
Стоит, — подумал он, — определенно.
Солнце все ближе шло к закату, приобретая все больший красноватый оттенок. Ранее чистое, безоблачное небо теперь нехотя куталось в пушистые, подкрашенные оранжевым подушки. Вздохнув, Проводник пошел к последнему дереву. В конце концов, он мог вернуться обратно через дверь — она до сих пор стояла в центре треугольника и за все время его пешей прогулки никуда не делась. Так что проблема возвращения хотя бы в бетонные джунгли отпадала. Продолжая идти, он думал о Кореллии и ее имплантах. Их как-то надо было извлечь или на худой конец просто отключить, но так, чтобы не навредить девушке. Ей и так досталось с последних приключений, а новые травмы явно не добавят сил для возвращения домой.
Проводник усмехнулся.
Дом. Что это слово для него теперь значило, да и значило когда-либо вообще? У Кореллии есть свой дом. Место, которое она таковым считает. Куда она может вернуться после долгого (удачного ли, неудачного ли — неважно) путешествия. У нее есть дом. Что не скажешь о Проводнике: бродяга, потерянный во времени и пространстве, который забыл, что в действительности значит это слово — дом. Он всегда стремился вернуться в свой мир, свою реальность, там он чувствовал себя нужным… но лишь отчасти. Всем было плевать, жив он или умер где-нибудь в вонючей канаве. Но, тем не менее, он хорошо выполнял свою работу, и хотя бы часть людей ценила его за это. Царящее кругом безразличие он начал чувствовать уже тогда, после смерти родителей. Он не знал, как в действительности это случилось, лишь со слов деда, который и то, не сразу обо всем рассказал. Проводник не винил его за это: пятилетнему ребенку куда проще поверить, что родители уехали в важную командировку, чем в их смерть.
Потом он, конечно же, узнал. Водитель "камаза" не то был пьян, не то заснул за рулем, но результат, как ни крути, вышел ужасным: тяжелая машина протаранила на полном ходу "копейку", внезапно вырулив на встречную полосу. Родители тогда ехали в Екатеринбург, навестить родственников. Не доехали. Когда машины пронзавшие ночь голубыми вспышками оказались на месте аварии, все ее жертвы были уже мертвы.
Под опеку его взял дед. Но даже тогда он все равно чувствовал безразличие. Дед, Василий Прохоров, старался дать внуку надлежащее воспитание, что, в общем-то, не мешало ему больше внимания уделять церкви и служению Господу. Как следствие — Проводник воспитал себя сам. Дом, где он жил, не вызывал у него чувства чего-то родного, близкого. Это место было для него чужим, никогда не находило отклика в его сердце.
Наконец он оказался у последнего дерева. Снова повторился ритуал осмотра ближайшей к нему территории. И ничего. Проводник выругался.