- Ты, наверное, уже догадался, что сейчас Марк постарается уничтожить ее разум с помощью призывов о принятии его авторитета, - ухмыльнувшись садисткой улыбкой, спокойно сказал Разиэль. – Я абсолютно точно уверен, что раз ты дал ей свой кулон, это означает, что она опоена твоей кровью. Разве тебе не хватает почти десятка твоих «элитных» воинов?
Входивший в их число Максвелл, прежде стоявший с каменным лицом, теперь потупил свой взор и не смел смотреть на своего господина, который уже готов был воспламенить предателя взглядом.
Тем временем Разиэль продолжал, парируя тем, что хоть Гаэль и совершил столь опрометчивый поступок – наградил Эстер темным даром и заодно сразу превознес ее в высшие ряды своего клана – никакой пользы в девушке, как в воине, совершенно нет. Все время, как говорил старший вампир, его генерал, сидящий на позорном троне, отчетливо ощущал, как Эстер молит о пощаде, прокравшись в его мысли. Тактика Марка заключалась в следующем – так как связь подчиненных вампиров «на особом счету» была весьма прочной с их господином, попытки разорвать ее оборачивались муками для обеих. Гаэль, закаленный веками, мужественно терпел все то, чем для него оборачивалась «милость» Марка – генерал непрерывно атаковал сознание Эстер, пытаясь найти хоть малейшую зацепку. Он разыскивал хоть слабый отзвук фразы: «Я готова предать господина и стать верной тебе», но упертая девушка лила слезы, закусывала губы, но не сдавалась. Гаэль, которому думать мешала глумливая тирада правителя Роттогора, никак не мог уяснить, что же движет манерой поведения Эстер. Если бы она сию же минуту отказалась от него, ее страдания прекратились бы.
«…наверняка, путем отсечения головы», - мрачно подумал вампир, глядя мутным взором на Разиэля. Серебряные браслеты и пытки делали свое дело.
- … и таким образом, закрывая глаза на все совершенные тобой грехи за последние несколько недель, я выношу тебе приговор – месяц ты просидишь в полузатопленной камере, лишенный возможности утолить жажду. Ежедневно ты будешь сносить по пятьдесят ударов серебряным прутом. Я рассчитываю, что после того, как срок отбывания наказания подойдет к концу, к тебе вернутся твои прежние хладнокровность, здравомыслие и твердость характера. Если же ты не образумишься, я буду вынужден применить крайнюю меру.
Было заметно, что последние сказанные слова дались правителю тяжело. Гаэль был практически незаменим во многих государственных делах, и убивать его хотелось крайне неохотно. Но Разиэль, сам воспитанный в условиях «выживания сильнейшего» не смог бы позволить своим генералам подчиняться низменным и коварным чувствам. Он твердо решил, что если Гаэль в действительности не придет в себя после месяца заточения и бичевания, он обязательно воплотит в жизнь свое предупреждение.
- Теперь отправляйся в камеру в сопровождении этих достопочтенных господ, - открыто иронизируя, проговорил Разиэль своему генералу. Двое верзил, быстро оказавшихся рядом с ним, подхватили стул и так и понесли полумертвого вампира прочь из зала.
Эстер тем временем тоже оставили в покое, и она вышла из кабинета на трясущихся ногах. Лицо ее было припухшим от слез, на голове творился беспорядок. Глаза вертелись в глазницах, как у безумной ожившей куклы.
- Я не ожидал, что ты так хорошо справишься с моим заданием, - довольно сказал Разиэль, похлопывая Марка по плечу, когда и тот вышел из кабинета и приблизился к правителю. – Ты заслуживаешь вознаграждения. Делай с ней все, что пожелается.
Марк хищно оскалился, поворачивая голову в сторону Эстер. Рыжеволосая девушка, упав на колени, принялась молить о смерти, но она по-прежнему не желала к ней приходить.
- Пожалуй, я найду, как занять себя в ближайшее время. Галантон, будь так добр, помоги сопроводить леди к моей карете. Ехать до моего замка тут недалеко.
Генерал похотливо рассмеялся, а Максвелл, все еще будучи не в состоянии поверить в то, что только что присутствовал на судебном процессе над своим господином, стоял как истукан. Марку пришлось повторить свою просьбу еще раз.
- Ах, да… конечно же.
Он подошел к Эстер и поднял ее с полу, беря на руки. Девушка шептала ему проклятия, говоря, что Гаэль никогда не простит ему его предательства. И именно в этот момент, слушая истеричные всхлипы вампирессы, Максвелл принял единственно верное решение.
Они пересекли двор. Марк шел далеко позади, особо не торопясь, а вот Максвелл со своей ношей торопился что есть сил. Как только он приблизился к повозке, он затолкал упиравшуюся Эстер внутрь и запер дверь. Макс заметил, что генерал был уже на подходе, но он по-прежнему оставался на достаточном расстоянии, чтобы не увидеть, что собирался сделать подчиненный господина Манрике. Присев у колеса кареты с противной от входа в замок стороны, он выломал несколько деревянных спиц и повредил обод. Затем, быстро обернувшись тенью, он устроился на козлах сзади и притаился.