Марк ничего не заподозрил. Он велел вознице отправляться, и через несколько секунд карета тронулась. Сломанного колеса хватило ненадолго. Едва они въехали на одну из узких улочек Эверналя, обод разлетелся в щепки, и карета дала крен. Генерал свиты императора не на шутку взволновался, и его возбужденность отключила его внимание. А в это время в голове Эстер прозвучал резко и громко голос Максвелла, который просил ее бежать прочь из Роттогора.
Девушка не стала задумываться ни секунды. Она выбила ногой дверь, соскочила на брусчатку и, что есть духу, побежала дальше по улице. Она бы так и ускользнула, если бы не заметила на отломанной спице свой медальон. Схватив его и одев на шею, она решила не терять более ни мига, дарованного фортуной. Эстер быстро затерялась в толпе проходивших мимо людей, а неожиданно взявшийся из ниоткуда туман позволил ей окончательно исчезнуть из виду. Отныне девушка была твердо уверена в том, что ей следует отправляться в Морвей и никуда более.
Максвелл, с чувством выполненного долга перед главой своего клана, бесшумной тенью скользнул в холодный мрак переулка.
Петли дверей пискливо скрипнули. Энджел, лениво перебирая ногами, буквально вполз в комнату и поплелся к кровати. Упав на перину лицом вниз, он пролежал так некоторое время и лишь спустя несколько минут он подал признаки жизни - откуда-то из глубин смятого одеяла послышалось недовольное сопение. Он был зол на то, что Максвелл до сих пор находится в пределах клановой территории, а ему приходилось влачить существование в Университете. Его невыносимо мучила жажда, которая не утолялась уже три дня. Его раздражали инфантильные студенты, которые пытались казаться взрослее рядом с вампиром. Буквально несколько минут назад к нему пыталась приставать девушка, которая, судя по всему, совсем недавно поссорилась со своим парнем. Прикладывая все возможные усилия для того, чтобы ее флирт казался натуральным, она показательно хихикала и отпускала глупые шуточки на глазах своего бывшего. Энджел едва не сорвался и не затащил ее за угол, чтобы как следует утолить свой жгучий голод. Однако он сдержался и когда уже добрался до своей комнаты, чувствовал себя убитым и растоптанным.
Свернув подушку валиком, он сунул ее под подбородок и уставился в изголовье кровати. Он думал о многом – прежде всего, его интересовал факт целости и невредимости девушек. Как она смогла уцелеть после такой кровавой расправы, оставалось для вампира загадкой. Затем его мысли наполнились догадками о возможном наказании Гаэля, которое, подобно звену логической цепочки, связывало поступок вампиров с их дальнейшим жизненным путем. Так как от господина Манрике можно было ждать абсолютно чего угодно, Энджел заранее приготовился к худшему.
Он пролежал в постели еще около пятидесяти минут, которые, как ему показалось, пролетели совсем незаметно. Вывести его из состояния полу-анабиоза смог лишь тихий, но отчетливо слышимый стук в оконное стекло. Вампир не сразу понял, что происходит, и, продолжая лежать на кровати, вертел головой в поисках источника шума. Наконец, до него дошло, что звук исходит со стороны окна, и он вскочил с постели, быстро шагая в нужном направлении.
На массивном карнизе сидел, нахохлившись, молодой ворон. Растопырив перья во все стороны, он недовольно смотрел на Энджела одним глазом, чуть склонив черную голову набок. В его клюве был небольшой свиток. Энджел протянул руку, чтобы взять его, но птица влетела в комнату, бросила свиток на шкаф и, противно каркнув, вылетела обратно.
- Макс, тебя невозможно не узнать! – рассмеялся парень и сказал: - Зачем ты вернулся на карниз? Может, все-таки примешь свой облик тут, в комнате?
Ворон два раза каркнул и тряхнул головой. Из этого Энджел понял, что Максвелл этого делать не собирается. Сильный порыв ветра толкнул оконные створки, и они громко стукнули о стены. Птица, всполошившись, взметнулась в небо и след ее простыл.
Энджел, поминая друга добрым словом, взобрался на табурет и снял со шкафа принесенный свиток. Он неторопливо развязал тонкий шнурок, замысловато накрученный Максом, а затем развернул и само послание. Он бегло пробежался по строчкам, но затем он стал вчитываться внимательнее: