Все так же тяжело дыша, паренек протянул было письмо Энджелу, но затем отдернул руку и попросил пригласить леди Гроссо лично.
Это насторожило вампира. Он не был уверен, что письмо состоит их стандартных штампов, в которых отправитель интересуется, как поживает девушка, как погода в Ардарии да шлет ей самые лучше пожелания в заключение. Нет. Энджел подозревал: эльф может рассказать Кире что-то такое, что не входит в его планы. Но пока вампир стоял и думал над всей возможной коварностью пришедшего письма, к двери подошла Кира, которая услышала, что речь шла о ней.
Она приняла письмо, любезно поблагодарила посыльного и покинула комнату. Она не попрощалась с Энджелом, из чего парень сделал вывод, что его поступок серьезно смутил девушку.
«Какие же они странные, эти девчонки… Что Кира, что Айри, что и все оставшиеся их подружки…малявки какие-то», - подумал про себя Энджел и захлопнул дверь. Гостей он не ожидал, поэтому он задвинул засов, распахнул окно и спрыгнул вниз. Наступило время для охоты, и он уже представлял, как живительная теплая кровь бежит в его глотку.
Рано или поздно все долгие путешествия заканчиваются пунктом назначения. Несмотря на то, что Фортан находился всего в дюжине миль от Морвея, эта поездка показалась Николасу Карьеру вечностью. Практически каждая минута ожидания прибытия давала о себе знать резким всплеском жара где-то внутри. Николас боялся. Боялся, наверняка, как никогда в жизни. Рядом с ним, в скромной и неприметной карете, сидел ректор Университета, Аластор Полански, и без особого восторга рассматривал однообразный пейзаж за окном.
- Знаешь, Николас, я рассчитывал на то, что ты расскажешь мне о письме в первую очередь. Как вышло так, что даже преподаватели знали о нем, а я – нет?
Спокойный, непроницаемый взгляд Аластора остановился на мужчине. Николас сглотнул, ощутив, как по спине прокатилась волна мерзкого холодка.
- Господин Полански, так вышло, что…
Он запнулся. Видя, что ни один мускул не дрогнул на лице ректора, едва он заговорил, Николас понял, что все его оправдания не подействуют.
- Дело в том, что настоящее письмо было заговорено. Я успел лишь прочесть его… вы понимаете мое состояние… Я отбросил злосчастную бумагу прочь, а как только ее коснулись солнечные лучи, письмо занялось пламенем и мгновенно сгорело. Вы знаете, что я обладаю весьма хорошей памятью, и именно поэтому я воссоздал содержание послания.
В кои-то веки мистер Полански нахмурился, затем его лицо разгладилось, и он вопросительно поднял бровь:
- Как же так, мы едем на прием к королю с подделкой? Это ведь грозит не просто международным скандалом, а чем-то более серьезным. Да, вампиры виноваты в том, что украли нашу подданную, раз она являлась студенткой нашего Университета, но ведь это не будет браться во внимание, едва придворные грамотеи признают, что письмо писано не рукой Роттогорского императора! Нас обвинят в возведении клеветы на августейшую персону! И тогда весь груз вины ляжет на нас.
Аластор с каждым предложением говорил все тише и тише, а к концу его речи голос и вовсе сошел на нет. Николас даже чуть подался вперед, чтобы расслышать ректора.
- У нас просто нет другого выхода. Лучше эта бумажонка, нежели вообще ничего! Так у нас хотя бы есть доказательство! Нас не посмеют обвинить в какой-то ерунде по сравнению с тем, что свершили вампиры! Они украли у нас живого человека! Они возомнили из себя тех варваров, какими они были в прошлом? Я лично не позволю им этого сделать!
В отличие от ректора, преподаватель яростно выражал свой гнев и недовольство. Вскинутая вверх рука разъяренно тряслась, и ее ритм соответствовал логическим ударениям в речи мужчины. Аластор сначала смотрел на коллегу с сочувствием, а затем его губ коснулась насмешливая улыбка:
- Право, Николас, к чему столько шума? Много ли вы сделаете против Разиэля и его могущественной армии?
- Я упорный, - обиженно буркнул преподаватель, ерзая на сидении.
- Увы, но многие великие люди истории сталкивались с пониманием того, что упорство ни к чему хорошему не приводит. Поверьте, Николас, нам лучше потерять лишь одну девчонку, нежели вступить в войну с сильнейшим государством в окрестностях Сиранского моря. Лучше позволить им загубить одну душу вместо десятков тысяч.