Остаток ночи прошел незаметно, тем более что по возвращении Эстер сразу же повалилась на постель и забылась долгожданным сном.
Ей снились странные цветные картинки – они мелькали перед ее внутренним взором, будто она бежала вдоль какой-нибудь затейливой выставки талантливого художника. Откуда-то всплыло воспоминание о приезде в Университет, об утомительном запоминании всех необходимых дисциплин, о длительном осваивании в новой среде. Затем яркой вспышкой, пронзительно резкими цветами возник в ее памяти эпизод встречи с Гаэлем. Бал. Темной полосой пошли картины ее мучений. Обращение. Суд. Побег… Она словно посмотрела на отрезок своей собственной жизни со стороны. Все выглядело так, как будто кто-то, повинуясь своей странной прихоти, захотел заставить девушку заново пережить все кошмары, которые преследовали ее последнюю пару месяцев.
Не в силах и дальше выдержать ход ночного кошмара, который был слишком реален для Эстер, девушка резко проснулась и села в постели. Краем глаза она заметила, что в углу комнаты что-то черное вначале дернулось, а затем остановилось. Эстер вскрикнула и прижалась к спинке кровати, натянув повыше одеяло и поджав коленки. Беспокойно засопела Эна, и прошло еще несколько секунд, прежде чем она проснулась и, слегка хриплым ото сна голосом, спросила:
- Что-то случилось? Почему ты кричишь?
Эстер не ответила. Лишь медленно подняв дрожащую руку, она указала в угол позади Эны. Девушка поневоле вздрогнула. Она решила, что чем медленнее она будет поворачивать голову, тем страшнее получится в итоге. Поэтому Эна, круто повернувшись на сто восемьдесят градусов, столкнулась лицом к лицу с ночным кошмаром Эстер.
Высокая фигура в черном балахоне стояла у стены, сгорбившись. Бесформенная уродливая маска скрывала лицо.
Эна пронзительно завизжала и бросила в фигуру подушку. Она с глухим шлепком ударилась о гостя, а затем плюхнулась на пол. Фигура сгорбилась больше.
- Кто ты? Что тебе здесь надо?! – Эна впадала в истерику, и ее крики серьезно угрожали спокойствию жилого этажа Университета.
- Эстер, можешь об этом не переживать, - устало проговорил мужчина в балахоне. – Вас никто не услышит…
Это заявление разом поразило Эну и заставило ее запаниковать еще больше.
- Это будет уже второе похищение! Если вы нас захотите украсть, это уже не останется незамеченным! Ардария постоит за своих…
- Помолчи, будь добра. Я и так с трудом стою на ногах, а твои вопли и вовсе лишают меня равновесия.
Мужчина медленно стянул маску с лица и встряхнул головой. На плечи легли тяжелые седые пряди.
- Это все-таки ты. Я не ошибалась, - сглотнув, прошептала Эстер.
Гаэль стоял перед девушками, пожалуй, в самом ужасном своем виде. Руки, так мучительно медленно потянувшиеся к маске мгновением назад, представляли собой кости, обтянутые серо-голубой кожей. Ключицы неестественно выпирали, шея казалась слишком тонкой для головы. Само лицо вампира было испещрено глубокими морщинами, а его особая примета, его глаза, стали практически бесцветными.
Впечатлительная Эна, еще раз вскрикнув, упала без чувств на кровать. Эстер бросилась к подруге, но Гаэль успокоил ее, что с девушкой все в порядке, и утром, как обычно, она проснется свежей и бодрой, совершенно не помня всего того, что ей довелось увидеть этой ночью.
- Почему ты не захотел мне показаться там, внизу? – шокировано разглядывая вампира, спросила Эстер.
- Потому что я думал, что смогу покинуть территорию Университета и прийти к тебе уже завтра. Но мне элементарно не хватило на это сил.
Словно в подтверждение этому, Гаэль сделал пару шагов и бессильно опустился на колени перед Эстер. Она сразу же отреагировала и, помогая Гаэлю подняться, подвела его к своей постели. Мужчина распрямился на перине и тяжело вздохнул.
Некоторое время он просто молча лежал, глядя в окно, изредка переводя взгляд на Эстер. Ее глаза были полны ужаса и сочувствия, но она не позволила себе разузнать у вампира, что же все-таки произошло. Она терпеливо ждала, пока он сам соизволит начать этот сложный рассказ.
Он поведал о том, что почти целый месяц, а именно, чуть больше трех полных недель, который ему пришлось провести в тюрьме, он был вынужден терпеть ежедневные унижения со стороны Марка, пытки со стороны стражников Разиэля и физическую боль от убийственного действия воды. К тому же, масла в огонь подливал почти состоявшийся разрыв связи со своей подчиненной.