- Если ты действительно хочешь этого, я буду рада выслушать тебя.
- Слава Румынии всегда была окутана ореолом таинственности, мрачности и необъяснимого страха. Я вырос, на удивление, даже не в районе Трансильвании, далеко от Карпатских гор, если ты вдруг подумала. Город Каракал, старинный и величественный, никогда не представлял для меня интереса, - виновато улыбнувшись, сказал парень. – С самого своего детства я упорно пытался играть в искателя приключений. Отец с дедом часто отчитывали меня за то, что я бил соседские стекла, издевался над соседским псом, показывая ему язык, вечно задирался с соседским мальчишкой. То есть, как ты понимаешь, нрав у меня был не из лучших.
Откинувшись на спинку лавки, он принял развязную позу, закинув руки за голову и мечтательно глядя в небо.
- Отец часто рассказывал мне, что у него есть клад, и как только мне исполнится семнадцать лет, он обязательно расскажет мне, где он спрятан. Если бы ты знала, как меня грела эта мысль! Сколько было безуспешных попыток выведать нужное мне место! Сколько раз отец угрожал мне, что если я еще раз вздумаю что-то вынюхивать, клада я никогда не увижу! И вот, только благодаря этой изысканной уловке, я стал исправляться.
- Прости, я не понимаю, к чему ты ведешь…, - девушка приготовилась встать, но Дамиан предусмотрительно взял ее руку за запястье, взглядом предлагая дослушать до конца.
- Ты вскоре поймешь. Долгие девять лет я был паинькой. Самому себе было противно от такого меня. Однако цель оправдывала средства. Оставался всего год до того, как я должен был получить сведения о кладе. Черт возьми, я был таким дураком, когда верил в эту сказку все эти годы! Но знаешь… В итоге я увидел то, что так тщательно прятал от меня отец.
Дамиан тяжело вздохнул и умолк. Темно-карие, лучащиеся уверенностью и силой глаза неожиданно поблекли. Устремив взгляд на развернутые к себе ладони, парень сопел и продолжал хранить молчание.
- Что произошло…там? – Эна боялась услышать какую-то его тайну. Это предполагало, что он доверяет ей, раз может так легко, казалось бы, открыть душу почти незнакомке. Однако сейчас Дамиан дошел до того самого предела, за которым начиналось то, что он стремился забыть. Пускай этих воспоминаний и коснулась всемогущая рука забвения, они лишь на время заснули, готовые вернуться в любой удобный момент.
- В условленный день, через четверо суток после моего дня рождения, отец велел мне собрать рюкзак со всем необходимым и идти за ним. Я был рад как никогда! Я бодро шагал по тропинке, ведущей в темный лес, даже не подозревая о том, что меня могло там ждать. Через некоторое время мы оказались у полуразрушенной хижины. Отец уверенно вошел внутрь; я же сомневался. Вид этой хибары не внушал мне доверия. – Дамиан нахмурился. – И вот когда я, переборов собственную предосторожность, вошел вслед за отцом, я раз и навсегда пожалел о том, что узнал правду.
- Послушай, если тебе тяжело это говорить, то…
- В тот вечер отец открыл мне семейный секрет, - продолжил парень, не обращая внимания на предложение Эны. – Было полнолуние, и он обещал продемонстрировать мне того, кем я вскоре стану. Я не стал дожидаться того момента, когда мой отец окончательно обратился в вервольфа. Мне хватило его исступленных криков, несущих в себе боль, дикого взора, устремленного в мою сторону и слишком хорошо слышимого хруста ломающихся костей. Его разверзнутая пасть извергла страшный рык, когда я бежал прочь от лачуги. В ту же ночь я заблудился в лесу.
Эна пребывала в состоянии глубокого шока. Ее возмутил такой безответственный поступок отца, ведь он мог бы сначала подготовить Дамиана к этому. Ее поразило и то, с каким спокойствием пытался говорить парень – на то, что ему довелось пережить, даются силы не каждому. Теперь, прекрасно поняв, что перебивать собеседника отныне не стоит, Эна притихла и ждала продолжения.
- Наутро я все же нашел дорогу домой. Мой дед, Мариан, поддержал меня в моем сумасшедшем решении и даже не подумал мне препятствовать. Зная мой характер, это было бы абсолютно бессмысленно. Я отправился к своему другу, в Америку, и уже оттуда попал в Университет.
- Могу ли я задать вопрос? – кротко спросила Эна.
- Конечно, ведь я рассказывал все это именно ради твоих вопросов, - заинтересовавшись, ответил Дамиан.
- Твой дедушка также был оборотнем?
- Да, вся мужская линия моего рода страдала этим. Но только Мариан умел сдерживаться, обращаясь, а мой отец был абсолютно неконтролируемым. В те ночи, когда его настигало проклятие луны, он мог беспрепятственно нападать на коров или овец в стойлах. Каждое утро хозяева находили растерзанные туши и прекрасно знали, чьих рук это дело. Вернее, они не знали, что это делал мой отец. Уверенность в том, что вина за случившееся лежит на волках, была, бесспорно, высокой.