Парень кивнул, промямлил какие-то слова благодарности и немедленно покинул зал. Вскоре цокот копыт его коня раздался уже за пределами замка.
- Милорд, я только что общался с Энджелом, и он сообщил мне кое-что важное.
Разиэль внимал тому, как Максвелл постепенно делился с ним полученной информацией. Выяснилось, что все предчувствия императора были верны, и девчонки действительно являются настоящими преемницами магии рода валькирий. То, что им стерли память, еще не означало того, что их сила дремала в них. Разиэль подтвердил, что присутствие валькирии рядом с вампиром оказывает на последнего удивительное действие – оно подобно тому, как если бы объект подвергался энергетическому вампиризму со стороны валькирии. Именно поэтому Энджел и чувствовал несвойственный его расе упадок сил.
Далее краски сгущались. Максвелл также сообщил и о намерении Мэйвеля прибыть, дабы разобраться с навязчивостью вампиров. Разиэль устало вздохнул и откровенно признался, что эльфов он всегда ненавидел больше, чем магов. Пообещав, что поручит кому-либо из генералов разобраться в этом, он взял слово сам:
- Что же, письмо с разрешением на уничтожение Хаоса отправлено. Теперь осталось предупредить руководство Университета о своем визите. Кстати, господин Галантон, вы знаете, что куратор вашего клана, господин Гаэль Манрике, на случай, если вы уже забыли его имя, вот уже неделю как на свободе?
Максвелла охватил страх. Со слов императора началась темная полоса в жизни двух вампиров. Он был так увлечен заданием по соблазнению Айри, что совершенно не заметил, сколько времени пролетело с момента вынесения приговора Гаэлю. Теперь их с Энджелом ждал неприятнейший разговор с главой клана. Возможно, Гаэль мог бы опуститься до четвертования.
- Смотрю, вас не обрадовала эта новость, - поправив корону, заметил Разиэль. – Ну, ничего. В конце концов, вы должны ответить за то, что так бездействовали на суде.
На лице парня застыла немая маска. Разиэль же парировал тем, что больше всего он ценит в своих подчиненных отвагу и смелость. Не менее важна и верность своему господину. Ни одного из этих качеств Максвелл не продемонстрировал.
- Если бы ты и кинулся ему на помощь, ты, несомненно, угодил бы в тюрьму, так как Манрике не смог бы избежать наказания ни в коем случае. Однако ты не потерял бы лояльности в его глазах. Могу с уверенностью сказать, что мой генерал возобновил мое доверие к нему, смиренно приняв наказание, которого он заслуживал. Именно за его нрав я и отпустил его на неделю раньше, запретив охотиться в наиболее людных местах, чтобы он не переставал страдать. Я уверен, с ним уже все хорошо. И как только он проведет воспитательную беседу с представителями его клановой элиты, я бы хотел видеть его здесь, перед престолом Роттогора.
Ничего не сказав, Разиэль встал с трона и медленно прошествовал по направлению в свой кабинет. Он намеревался написать небольшую записку о том, что Аластору Полански следовало бы подготовиться к его визиту, а также провести разъяснительную работу со студентами. В целом, записка вышла следующего содержания:
«Премногоуважаемый господин Аластор Полански!
Сего дня мне пришло письмо о том, что ваш король требует моего участия в процессе по уничтожению Хаоса. Я буду рад навестить Морвей со столь важной для наших государств миссией, поэтому будьте готовы принять меня и мою свиту в полном составе. Я прибуду через три дня, и уже тогда мы сможем вплотную заняться вопросом, который не дает нам покоя вот уже пять веков.
Мое почтение,
Император Роттогора, Разиэль I».
Когда правитель вернулся в тронный зал, Максвелла уже не было. Вампир усмехнулся – он, конечно же, на всех парах мчался в Морвей, чтобы предупредить Энджела о такой неожиданной «радости». Мысленно отстранившись от картины расправы Гаэля с провинившимися подчинёнными, Разиэль подозвал слугу и велел ему разыскать своего генерала.
Жадно впившись клыками в шею молодого мужчины, Гаэль сильно сжал его плечи и наклонил в сторону. Убийца, жертвой которого чуть не стала маленькая девочка, беспомощно дергался в смертельных объятиях вампира, пока Эстер пыталась успокоить ребенка. Глядя в ее светлое личико, девушка спокойным тоном рассказывала малютке, что «этот дядя больше никогда не посмеет напугать ее, никогда больше не будет размахивать перед ее маленьким носиком острым ножом». Девочка, захлебываясь слезами, с ужасом наблюдала, как из мужчины уходила жизнь, вливаясь в вены Гаэля. Вампир на глазах преображался – последние морщины на его лице бесследно исчезали, волосы из пепельно-серых превращались в смоляно-черные, а колодцы глаз постепенно наливались глубокой синевой.