Солнце садилось за шпиль собора Митанеру. Отблески последних лучей умирали на витражных стеклах, угасая с неумолимой скоростью. Где-то сверху протяжно каркнул ворон и, вскинув крылья, тяжело спланировал вниз, глядя черным глазом на агатового коня Гаэля.
- Тебе здесь совсем нечего делать, Линнхольм, - хмыкнув, сказал вампир, поправляя сбрую. – Господин все еще доверяет мне, потому что я заслужил его доверие снова.
«Тебе больше никогда не стать настолько близким к нему, насколько ты был», - издевательски вякнул ворон в его мыслях, и мерзкий крякающий голос Марка еще долго отзывался эхом в голове. – «Я лично прослежу за тем, чтобы он никогда не подпускал тебя ближе, чем на расстояние вытянутой руки».
- Ох, ты бы сам отошел от него, а то, я смотрю, ты слишком близко к нашему господину, - рассмеявшись, сказал Гаэль и, плюнув перед собой, с лихвой заскочил на коня и пришпорил его. Он ускакал прочь, одарив ворона облаком пыли. Потревоженная птица надрывно каркнула и, растопырив крылья, широко разинула клюв.
Гаэль оставил его одного в этом оскверненном месте; сам же он уже был на пути в столицу, где вестей от него дожидался Разиэль.
Энджел уже по обыкновению сидел в комнате, уныло разглядывая потолок. Сидя в кресле и запрокинув голову на подголовник, он без интереса наблюдал за тем, как тонкая трещинка в углу постепенно увеличивалась в размере и бежала к центру. Поистине, когда вампиру нечем заняться, он готов и стены вместе с потолком крушить.
Когда ему наскучило это занятие, он скрестил руки на груди и закрыл глаза. Парень заставил себя сосредоточиться на мысленном призыве к соратнику. Но его попытки не увенчались успехом – связь никак не устанавливалась. Энджел словно стучался в закрытую дверь, за которой не было никого, чтобы ее открыть.
Прежде чем он успел задуматься, что же такого могло произойти с Максвеллом, парень успел не на шутку взволноваться - его спокойствие и праздная безмятежность были нарушены требовательным стуком в окно. Там, на карнизе, сидел крупный черный ворон.
- Макс! Где тебя черти носят-то? – гневно задал вопрос парень, впуская птицу внутрь.
- Энджел! Энджел! Беги!
Парень был сильно запыхавшимся. Глаза его светились безумием, а дрожь, бившая его, лишь подтверждала самые страшные опасения Энджела.
- Гаэль…
Промолвив это имя беззвучно, одними губами, Энджел отошел к стене и уперся в нее. Парень медленно сполз вниз, подтянул к себе колени и схватился за голову. Светло-каштановые волосы выглядывали между побелевших пальцев.
- Еще не поздно срочно отправиться в Даргот и укрыться там! В темнице! Да! – лихорадочно соображал Максвелл, нарезая круги по комнате. – Ну что он может нам сделать? Мы же вампиры, в конце концов! Мы ощущаем боль плохо!
Казалось, парень сам не верил в то, о чем говорил. Он прекрасно понимал, что Гаэль найдет миллион способов, чтобы сделать им больно наиболее зверским образом. Увидев неприкрытую панику на лице друга, Энджел протяжно взвыл и уперся лбом в колени.
- Признай и смирись… Нам конец, - дрожащим голосом пролепетал он, не поднимая головы.
- Нет! Я не могу! Не могу-у! – нервно ответил Максвелл, открывая платяной шкаф. – Возьмем самое необходимое! Эта футболка, пара джинсов… на первое время хватит. Энджел, где чемодан!
Парень молча ткнул пальцем в сторону второй половины гардероба, в которой не было полок и предполагалось место для верхней одежды.
Максвелл, не раздумывая, потянул дверцу на себя. Оттуда протянулась рука, обтянутая плотной кожаной перчаткой.
- П-повелитель, приветствую, - испуганно пролепетал парень, глядя на «гостя из шкафа». Гаэль, презрительно хмыкнув, склонил голову набок и прошептал:
- На колени.
Максвелл сию же секунду рухнул, не решаясь поднять голову и взглянуть на главу клана. Энджел же встал на четвереньки, медленно подполз к другу и встал рядом.
- Да, теперь вам придется пресмыкаться так же, как это было еще двадцать лет назад, - шипел Гаэль, глядя на подчиненных свысока. – Вашим унижениям не будет конца и края. Я сделаю ваши вечные жизни настолько невыносимыми, что вам захочется молить у меня пощады, долгожданной смерти!
- Господин, мы не могли препятствовать воле императора.
Пока Максвелл произнес это, он уже сотню раз мысленно попрощался с другом и приготовился к жестокой расправе со стороны Гаэля. Но его реакция была более чем неожиданной – он поднял бровь вверх, ухмыльнулся и скинул с плеч плащ. После он сел на пол, прямо перед двумя вампирами.