- Да, господин, - оба мужчины понурились, с разочарованием опуская оружие.
Стражники развернулись, опустили плечи и голову и медленно поплелись прочь. Тем временем Гаэль уже убрал руки от лица – оно уже почти восстановилось. Он был бледным, сильнее обычного, а участки кожи, которые совсем недавно подверглись поражению, отдавали синевой.
- Разве тебе не стыдно за свой поступок? – прищурившись, обратился к узнице Гаэль. – Думала, мне совершенно не больно?
- Чтобы ты знал, я так и рассчитывала на то, чтобы тебе было больно, - прошипела в ответ она, - ведь тебя ничего не остановило, когда ты возжелал сделать больно мне.
- А, ты о той девчонке. Послушай, дорогая, человеческие жизни – настолько непостоянные понятия, что о них не стоит сожалеть. Рано или поздно умирают все. Тебя тоже это ждет, но не так поздно, как тебе хотелось бы.
- Я так погляжу, что тебя эта участь избежала. Ты совсем не похож на благородного вампира, которому презентовали темный дар на совершеннолетие.
Гаэль раскатисто рассмеялся.
- Ты такая наивная. Много умных книжек начиталась?
Эстер придержала язык за зубами. Она видела, что хоть Гаэль сейчас смеялся, он был готов разорвать ее – лишь бы она дала повод это сделать.
- Я не вернусь туда, - на выдохе произнесла девушка, прямо глядя на вампира.
- Если тебе улыбается спать на одном ложе со мной, то ты можешь исполнить свою маленькую прихоть.
Эстер, не церемонясь, подошла к постели и уже приготовилась откинуть тяжелое одеяло, но Гаэль остановил ее.
- В таком тряпье, да на мои простыни? Я тебя не пущу.
- Извольте, - развела руками. – Это мне дала ваша служанка.
- Раз в этом дело…
Гаэль три раза хлопнул в ладоши. Через несколько минут в дверь постучали.
- Алексия, принеси даме новое платье.
- Да, хозяин.
Пока девушка исполняла поручение, Эстер отвернулась от вампира и стала разглядывать комнату, которую не успела тщательно рассмотреть в первый раз. Повсюду было дерево – деревянные панели во всю стену, старый, но все еще довольно прочный паркет, широкая дубовая кровать с тонким матрасом, массивный стол-бюро, на котором стоял позолоченный подсвечник с наполовину истопленной свечой. Дрожащий язычок пламени отбрасывал тени на лежащие на столе бумаги. Некоторые были исписаны аккуратным почерком, некоторые были изуродованы резкими штрихами и чернильной мазней. Эстер присмотрелась и попыталась прочесть, что же было там написано, но не смогла этого сделать, так как стояла слишком далеко.
Гаэль обошел девушку и направился к окну. Распахнув створки оконной рамы, он оперся о подоконник и внимательно взглянул вдаль. Снег уже почти растаял, всего за два дня.
Поток свежего воздуха, наполненного ароматом весны, ворвался в комнату. Мартовский ветер игриво потрепал волосы Гаэля, скользнул по коже Эстер и затем, почти утратив свою силу, последним рывком погасил свечу. Тонкий фитиль сжался, касаясь кончиком расплавленного воска. От свечи поднимался полупрозрачный дымок, и Эстер почувствовала едва уловимый запах.
- Господин, это все, что я смогла найти.
Голос его прислужницы вывел Гаэля из раздумий и заставил обратить все свое внимание на Алексию.
- Думаю, подойдет.
Алексия протянула Эстер сложенное платье. Оно было песочного цвета, с коротким рукавом и закрытым горлом. Длиной оно было по щиколотки.
- Хм, если бы оно было черным, я бы увидел перед собой вылитую монахиню.
Сказав это, он сложил руки, будто собрался молиться, склонил голову и благоговейным тоном проговорил:
- Сестра, моя душа полна греха. Что мне сделать, чтобы очиститься?
Эстер заскрежетала зубами. Это ее взбесило.
- Просто замолчи.
- Ах, если бы только этого хватало, чтобы отпустить все мои грехи. Пожалуй, ты оставайся здесь, а у меня еще есть масса важных дел, которые мне нужно сделать сегодня же.
Гаэль вышел, за ним последовала Алексия. Эстер слышала, как щелкнул ключ в замке. Ее заперли, оставив возможность передвигаться по новой комнате.
Эстер скинула влажную от сырости мешковатую тунику, оставшись лишь в исподнем. Внезапно в ее памяти вспыхнул эпизод, увиденный в зеркале. Эстер снова расплакалась. Дрожащими руками она опустила на пол одежку и неуверенными шагами подошла к письменному столу. Рыжеволосая девушка обмакнула перо в чернила и занесла руку над листом бумаги.
«Я пишу вам это письмо с целью, чтобы вы отказались от идеи моего спасения. Я не хочу, чтобы вы это делали. Это абсолютно самостоятельное решение. Мне здесь очень хорошо. Не могла мечтать о чем-то лучшем. Настоятельно прошу, даже умоляю забыть обо мне. Возможно, когда у меня будет много свободного времени, я сяду и напишу вам каждой по письму о своей новой, прекрасной жизни, но сейчас я не могу этого сделать. Так много интересных дел! Сейчас я живу в богатом доме и помогаю Гаэлю Манрике в некоторых государственных вопросах. Признаюсь, что это большая честь для меня. Как ни странно, к моим советам прислушиваются…»