Эстер отодвинула от себя лист и утерла слезы. Слишком неправдоподобно она врала.
«Если честно, все еще не могу привыкнуть к тому, что произошло в моей жизни.
Прошло всего три дня. Но я уверяю, что все будет хорошо.
Прощайте… хотя я буду надеяться на встречу».
Она поставила подпись в конце, подтверждая, что именно она написала это письмо. Затем, отложив все в сторону, она поднялась со стула и побрела к кровати. Упав на матрас, она дала волю чувствам и разразилась плачем, сильнее, чем несколько десятков минут назад. Она плакала до тех пор, пока не ощутила, что ее одолевает сон. Спать было намного приятнее, когда в еще недавно сломанные ребра не упираются жесткие железные пружины.
На полу валялось принесенное платье…
- Что такое?
Николас просматривал журнал посещения студентов. В одной из групп не было студенток, которые практически никогда ничего не пропускали.
- Гроссо и Фортескью? А они куда подевались?
Спустив очки на кончик носа, он уставился на дверь в свой кабинет. К нему пришло осознание того, что эти девушки были подругами пропавшей ранее Эстер…
- Небеса, неужели они решились ее искать?!
Николас явственно почувствовал, как шевелятся волосы на его голове. Возможно, ему удалось бы уладить проблему с одной лишь мисс Моруэлл, но теперь, когда исчезли еще две, он был готов выпрыгнуть в окно. Как профессор, которому так доверяют учащиеся, мог потерять этих девушек? Он был абсолютно уверен, что они уже не вернуться живыми из Роттогора!
- Да что же за проклятье! Что делать?! – сам себе жаловался Карьер, хныча, словно маленький ребенок. Он схватил чернильную ручку и занес ее над журналом.
- Ничего не случится, если я исправлю…, - пробормотал он, ставя точки в пустых клетках. – Скажу, что они помогали мне.
- Мистер Карьер!
Дверь в кабинет неожиданно распахнулась. Николаса застали врасплох и он сильно испугался. Ручка со стуком упала на пол и закатилась под стол. Чтобы скрыться от любопытного взора вошедшей Ланы, Николас быстро опустился на колени и стал шарить в поисках ручки.
- Миссис Гонте, неужели вас не учили стучаться? – неуверенно, дрожащим голосом спросил Николас. – Понимаете ли, у меня очень важные дела.
- Вы случайно не знаете, что произошло с Эстер Моруэлл?
Николас резко поднял голову и ударился о столешницу. Ойкнув, он встал и потер темя.
- Н-нет… Что с ней?
- Ее нет в Университете.
- Откуда вам известно?
Лана с подозрением посмотрела на профессора. Кажется, она подозревала, что с ним что-то не так, но женщина учтиво смолчала.
- Она не появлялась на моих занятиях, а, как вам известно, вижу я ее группу часто. Ее подруги говорят, что она плохо себя чувствует и сидит в комнате, но я несколько раз была там. Ее нет.
- Вы пробовали заглянуть в больничное крыло, миссис Гонте? – Карьер отвернулся, потому что у него начала трястись нижняя губа.
- Конечно. Джей говорит, что к ней никто не обращался.
- Хорошо, я обязательно разберусь с этим. Идите.
Лана некоторое время постояла на месте, недоумевающе глядя на профессора. Попрощавшись, она ушла. Как только это произошло, мистер Карьер бросился к двери и запер ее, также подпер массивным креслом, обитым зеленым бархатом. Сев в него, он расставил руки, рассчитывая, что он тоже сможет удержать двери от непрошеных гостей.
- Аластор ничего не узнает, или мне не сносить головы. Было бы у меня хоть то письмо…
Мужчина сокрушался над своей судьбой еще долго, пока солнце стояло в зените. Яркий свет освещал тесную комнатку, которая служила ему кабинетом. В солнечных лучах лениво двигались пылинки. Николас резким движением снял очки, бросил их на подлокотник и стал потирать переносицу. Он на несколько секунд зажмурился, причем так сильно, что когда он открыл глаза, перед взором плясали разноцветные искорки. Они перемешивались с пылинками в солнечном луче и безустанно мерцали, сводя Николаса с ума. Он осознавал, каким издерганным стал, и нужно было приложить множество усилий, чтобы свести с себя всяческие подозрения. Для успокоения он решил выпить немного бренди. Бутылка лежала в нижнем шкафчике стола, но он боялся встать с кресла.