Угрожающе взглянув на двух верзил, которые стояли по обе стороны от двери, он предупредил их, чтобы они не смели ничего делать с девушкой.
- Если я узнаю, что ты в чем-то провинитесь, я вас уничтожу.
- Господин, она ведь почти сбежала! – возразил один из стражей.
- Куда бы она делась, - вздохнул Гаэль.- Я бы ее догнал.
Махнув рукой, он оставил стражников думать о своем будущем и вошел в комнату. Взору его открылась следующая картина: принесенное платье валялось на полу рядом со старым, на столе виднелась какая-то бумага, явно оставленная не ним. Сама же узница умиротворенно спала на его кровати, укутавшись в легкую простынь.
Гаэль подошел к ней крадущимися шагами. Присев на край, он внимательно взглянул на девушку – у нее был странный вид. Кожа ее была землистой, дыхание – сбитым, а тонкие не слишком длинные пальцы напряженно сжимали подушку. Ухмыльнувшись, он склонился над ней, убрал с шеи волнистые рыжие волосы и прошептал:
- Опасно засыпать под боком у врага. Никогда не знаешь, что может ожидать тебя…
С этими словами он извлек из нагрудного кармана тонкое лезвие и приложил его к оголенному плечу девушки. Сделал он это, чтобы она не проснулась и не сразу почувствовала боль. Тонкая кожа не выдержала легкого напора, и вскоре небольшой порез окрасился карминными каплями крови. Вампир напряженно сглотнул и закрыл глаза. Рта его коснулась усмешка. Ему строго было запрещено пить кровь узницы, но не каждый же день выпадает шанс испить саму девушку их пророчества.
Он закусил нижнюю губу, едва сдерживая себя. Была бы его воля, он бы с радостью набросился на нее, и тогда она точно распрощалась бы с жизнью. Но нет. Он мог только попробовать.
Он прильнул холодными губами к порезу. Голод заставил его лишиться самоконтроля, и теперь он уже вонзил клыки в плечо. Эстер стала кричать, не понимая, откуда возникла странная и резкая боль. Вскочив с постели, она отпрянула от Гаэля, смотря на него затуманенным сонным взглядом. Увидев на его губах кровь, она резко перевела взгляд на свое плечо и всхлипнула, прикрыв рот ладонью. В этот же миг из ее рук выпала простынь и она предстала перед вампиром в нижнем белье.
- Немедленно оденься! - рассерженно прошипел Гаэль, утирая с губ последние капли.
Эстер торопливо схватила платье, снедаемая стыдом. Она вовсе не мыслила соблазнять Гаэля, но судя по всему, он именно так и подумал, причем это его разозлило.
Девушка была испугана. Гаэль в некоторой степени сожалел, что ему пришлось прикрикнуть на нее, но иначе привести ее в чувство и заставить одеться у него не получилось бы.
- Вернись в постель и можешь продолжать спать дальше, - великодушно сказал вампир, указывая на место рядом с собой. Эстер недоверчиво посмотрела на Гаэля, однако иного выхода у нее все равно не было. Она даже не пыталась противиться ему – ей казалось, что из этого места не выбраться. В Университете она была напористой и целеустремленной, но как только дело дошло до серьезной угрозы ее жизни, она просто опустила руки и не желала ничего менять.
Кровоточащая рана окрасила мягкую ткань, и теперь на ее плече было пятно, которое раздражало голод вампира. Но он умел держать себя в руках.
- Скажи, зачем тебе убивать меня?
- Пророчество, - спокойно ответил он.
- Я думала, что их уже не существует.
- Ты заблуждалась.
Эстер укрылась простынью и проницательно взглянула на Гаэля.
- Разве у меня нет ни единого шанса?
Вампир хмыкнул, вопросительно уставившись на девушку.
- Шансов на…что?
- На то, что я выживу, естественно… Не знаю, что мог подумать ты.
- Действительно, что еще может подумать мужчина, созерцая перед собой почти обнаженную девушку? – удивленным тоном спросил Гаэль, отчего Эстер снова ощутила себя пристыженной. – Ты спрашиваешь о выходе? Я тебе скажу. Если только Повелитель позволит не убить тебя, а довести до критического состояния, тогда я заберу тебя себе, как наложницу. Но ты все равно ни за что не выберешься из Роттогора.
Эстер поморщилась.
- Я ни за что не стану какой-то продажной…, - она вовремя смолчала, - чтобы спастись.
- Даже под угрозой смерти? Неужели моральные принципы тебе дороже собственной жизни? – вампир снова хмыкнул. – Моралистка. Никогда таких не любил и вовсе не понимал.
- Не верю, что ты такой плохой, каким себя показываешь. Скажи, сколько тебе лет?
- Четыреста тридцать, - гордо ответил Гаэль.
- Ясно. Ты родом из средневековья. А в те времена понятия морали были превыше всего, если я не ошибаюсь.