У Эвелины было четкое представление о том, что она собирается сделать, но у нее не было возможности осуществить свой план. Из разнообразных источников она знала, что таится в подземельях Университета, но подобраться к Хаосу у нее не было ни малейшего шанса. Да, именно Хаос был её идеей фикс. Она знала, что произойдет, освободи она самое ужасное творение зла, знала, что сотрет все живое с лица земли навсегда! Женщина также понимала, что ей в этой битве не выжить, так как Хаос истребляет на своем пути все подряд, словно несокрушимый тайфун, беспощадно уничтожающий все живое. Ведьма была готова умереть за свою идею! Она приняла этот факт, и теперь осталось только воплотить план мести в жизнь. В этом ей успешно помогала ее племянница и этот никчемный мальчишка. Они добывали для нее ценную информацию, сведения о разных студентах – словом, все, что могло помочь быть еще ближе к заветной мечте. Но и они были балластом для Эвелины. Аберон - еще куда ни шло, но Надин… Она с легкостью могла разрушать то к чему женщина готовилась столько лет. Недолго думая, она вызвала свою непутевую племянницу на разговор.
Хитроумная Эвелина медленно шла по коридору, совершенно не пытаясь скрыть свое лицо от зеркал Университета. Сильнейшее заклятие позволяло ей обвести вокруг пальца преподавателей. Рядом с ней нарочито спокойно шагала Надин. Она пыталась придать своему лицу уверенное выражение, но легкая дрожь в руках выдавала ее. Как будто она снова надела свою маску, но нет – это была та же высокомерная девица со смоляными кудрями, хоть в темных глазах и плескался страх.
- С тобой что-то не так? – мягко поинтересовалась у нее Эвелина.
- Я рассказала им все про нас, я выдала себя, – отчужденно пробормотала она, глядя на тетю.
Лицо женщины никоим образом не изменилось. Просто кивнув, она даже слегка улыбнулась и ядовито протянула:
- Что же…Тем лучше для нас…
Надин отшатнулась.
- Что? – удивленный возглас сорвался с ее губ. Эвелина снисходительно на нее посмотрела и, поджав губы, процедила:
- Как же ты иногда заигрываешься, Надин… Порой твоя маска дурочки на тебе остается еще долгое время! Этим ты можешь погубить нас. Вначале ты чуть было не завалила все дело, растрепав этим двум про наш разговор с Абероном. Вот скажи, – она остановилась, и глаза женщины запылали гневом, – какого черта ты им все разболтала? Зачем? После всего, что я для тебя сделала? Я же тебя определила учиться сюда, обещала тебе приворожить Аберона? И что? Что?!
Она снова завела эту тему, прекрасно понимая, что ничего толкового Надин ей не скажет, а будет лишь что-то мямлить. Но выплеснуть накипевшее все же требовалось. Нужно было освободиться от всего напряжения и даже страха, который мучил Эвелину долгое время. Племянница была прекрасной кандидатурой.
Как и ожидала Эвелина, Надин не отвечала, лишь невнятно бормотала, отступая назад. Ведьма продолжала напирать на нее и когда девушка уперлась в стену, поняв, что пути для отступления нет и впереди лишь разъяренная тетя, она затравленно заговорила:
- Я просто хотела отвести от себя подозрения! Они и так уже что-то подозревали, – ее голос срывался, а по щекам текли крупными градинами слезы, – а так получилось бы, что я сама пришла туда, рассказала, а значит, невиновна, наоборот, хочу помочь!
Лицо Эвелины побледнело. Воинственно сжав правую руку и выпустив небольшой пульсар, она нехорошо улыбнулась.
Надин, икнув, вжалась в стену.
- Не надо! – пискнула она, прикрывая лицо руками.
- Надо! – прошептала женщина и дотронулась до лба девушки. По коридору полыхнуло голубое сияние. Надин, взвыв, обмякла в ее руках.
Эвелина аккуратно положила племянницу на каменный пол. Начертив вокруг нее витиеватые древние руны, она зашептала заклинание.
Когда Гаэль Манрике в очередной раз наведался в замок своего повелителя, Разиэль наградил его безразличием и, в некоторой степени, презрением. Гаэль искренне не понимал, что плохого он сделал правителю Роттогора, но господин по-прежнему оставался в дрянном настроении. Смерть Розалии отразилась на нем, и теперь он сидел на троне чернее тучи. Гаэль объяснил, что хотел бы вновь прочесть пророчество. Последние несколько дней он всё больше страшился Разиэля, гадая, что ещё может помешать исполнению пророчества. После изложенной Гаэлем просьбы правитель стал еще суровей. Он злостно выкрикнул, чтобы Гаэль убирался из его замка вместе со злосчастным фолиантом.