Двери тронного зала распахнулись, и неторопливой походкой вошел Разиэль. Лицо его выражало крайнюю степень раздраженности.
- Может, хватит спорить как неразумные юнцы? – потирая виски, обратился он к обоим вампирам. Гаэль, методично отвязывающий тело, пожал плечами и не удосужился сказать ни слова в ответ. Внимательно глядя на второго, Разиэль дожидался, пока тот примет свой привычный облик, но монстр тяжело дышал, словно разъяренный бык, которому только что поставили клеймо.
- Я жду, Марк.… А мое терпение не безгранично.
Вампир с заметной неохотой перевоплотился обратно и, сложив руки на груди, все так же тяжело дышал, но, по мнению Гаэля, это было скорее обиженное сопение трехлетнего ребенка.
- Покинь замок, немедленно.
Скривив лицо в неприятной гримасе, вампир повиновался своему господину. Он рассыпался на сотню летучих мышей. Стайка пищащих тварей пролетела над головой Разиэля и исчезла в закоулках коридора.
Через высокие окна вливался мягкий лунный свет. Разиэль, еще раз осмотрев зал, безмолвно удалился.
Гаэль к тому времени покончил с путами и решил, что его больше никто не побеспокоит. Ожидать возвращения Марка не было смысла – никто не смел ослушиваться приказов Разиэля. Поэтому, пошарив в кармане брюк, он извлек оттуда стеклянный флакон с мутной жидкостью. Он приберег это зелье, чтобы заживить раны Эстер. Откупорив флакон, он налил немного себе на ладонь, а затем растер. Он почувствовал, как руки стало жечь, но это ощущение было терпимым. Простерев обе руки над ее бездыханным телом, он медленно опустил их на живот девушки. Маслянистая жидкость стала словно горячее и жжение усилилось. Однако Гаэль обнаружил, что под руками кожа стала такой же целой, какой была до начала ритуала. Он стал водить руками над всем телом, совершая странный и безумный обряд, как могло показаться со стороны. Когда с порезами и ранами от кинжала было покончено, вампир убрал флакон обратно в карман и, обернув тело в разрезанный балахон, взял Эстер на руки.
Подле выхода из замка его уже ожидала карета. Велев отвезти его в поместье, он был возмущен тем, что кучер пытался воспрепятствовать ему. Он сказал, что его нанял один из генералов свиты Разиэля, и он настаивал на том, чтобы данный экипаж отправлялся в Митанеру, в собор, где и должны были похоронить Эстер. Долгие и ни к чему не приведшие споры вынудили Гаэля идти пешком со своей необычной ношей. Он возненавидел Марка на порядок больше – ведь он не мог поступить так же, как и он, отправляясь восвояси в виде летучих мышей, с целью найти извозчика - тогда бы ему пришлось оставить тело. А если бы он сделал это, по возвращении вампир бы уже не застал его на месте.
- Проклятый Марк, - шипел Гаэль, уже почти добравшись до поместья. Вдали уже стала виднеться крыша его особняка.
В очередной раз взглянув в небо, он увидел, что луна вот-вот приблизится к своему зениту. Это значило, что ему стоило поторопиться.
Небо было таким же темным и глубоким, как столетия назад в Лериде, и это породило в Гаэле неуемный страх и отвращение к той ужасной ночи.
Но, увлеченный своими раздумьями, он не заметил, как подошел к аллее особняка. Гробовая тишина окутывала улицу, а возле дома, казалось, она и вовсе была в своей самой низкой точке, если можно так выразиться. Эта точка находится где-то среди вечного льда низшего Ада. Так и здесь – вся территория дома была объята самой безобразной, самой невыносимой и самой устрашающей тишиной на свете.
Тонкая полоска света легла на черный мрамор пола. В комнату вошел высокий мужчина с подсвечником в руках. Непроглядные тени постепенно растворялись в янтарном свете свечей, но вошедшему свет не требовался - он и так был способен видеть все в абсолютном мраке.
Это была большая комната, однако, довольно скупо обставленная. Узкая, односпальная кровать, покрытая тяжелым бархатным покрывалом, стеклянный прикроватный столик на низких пузатых ножках, какая-то мраморная статуя, изображающая скорбящую женщину, книжная полка и кресло у нее. От темно-зеленых шероховатых стен веяло сыростью и холодом. Это была самая северная комната его особняка, и здесь он находился крайне неохотно, лишь изредка наведываясь сюда с особыми намерениями.
Поставив подсвечник на столик, Гаэль легко ухмыльнулся. На стекле лежала увядшая роза. Кажется, кто-то оставил ее здесь в прошлый раз, но он уже не помнил, кем была та дама.… Быть может, и Алексия разбрасывала по дому свои любимые цветы, но не в этом суть…