Теперь от Разиэля требовалось то же, что уже успело войти в традицию. Сейчас у Разиэля оставалось пять генералов – Марк, Гаэль, Торвальд, Фредерик и Рагнар. Первые двое были достаточно сильными и могли претендовать на трон. С остальными правитель планировал разделаться в ближайшие пять-десять лет.
Единственное, что огорчало его – рано или поздно придется уйти ему… Ему, который стремился к власти всю свою жизнь, даже будучи человеком. А передать символ власти, меч, вообще было для него непостижимым кошмаром. Но пока он с ним, он вселяет всем своим подчиненным ужас – и этот ужас был знаком ему, как никому другому. Сей клинок был не слишком длинным, с прямым обоюдоострым лезвием, выполненным из дамасской стали, украшенный золотом и резьбой на рукояти. В ее центре сверкал дивной красоты камень, переливаясь оттенками красного.
Этот меч не уйдет из его рук до тех пор, пока пальцы будут в состоянии держать рукоять. Это Разиэль знал наверняка.
-Двести сорок четыре, двести сорок пять, двести сорок шесть, двести сорок…
Эстер открыла глаза. Ее разбудил монотонный гул, доносившийся со стороны двери. Голос, считавший вслух, был слегка хриплым, тихим. Гаэль говорил почти шепотом, но почему-то это его занятие вызвало у Эстер раздражение.
Она обнаружила, что до рассвета оставались считанные минуты. Небо уже зарделось, стирая со своих просторов последние следы ночного мрака, однако звезды все еще сияли в вышине, рассчитывая исчезнуть существенно позже.
Мужчина сидел в низком кресле, скрестив у лодыжек вытянутые ноги. Голова его была запрокинута, губы сжимали дымящуюся сигарету. Она подергивалась соответственно тому, как Гаэль приоткрывал рот с намерением произнести очередную порядковую цифру. Он постукивал левой рукой по подлокотнику, обозначая каждый сказанный слог.
- Двес-ти со-рок де-вять, двес-ти пять-де-сят…
Эстер не могла понять, что так сильно ее злит – курящий вампир, однообразность счета, стук по подлокотнику, или все-таки пробуждение в столь раннее время. Она по-прежнему лежала в постели, лишь слегка приоткрыв глаза, наблюдая за вампиром через веера ресниц.
Вот уже в комнату скользнул первый луч заново рожденного солнца, медленно подползая к носкам туфель Гаэля. Чем ближе он становился к его ногам, тем быстрее Гаэль подтягивал их к себе. Когда ему пришлось закинуть ногу на ногу, он сумел просидеть так не более минуты. Встав, не скрывая своего недовольства касательно прерванного рассветом занятия, он направился к кровати и улегся на свою половину, даже не скинув обуви.
- Доброе утро, мисс Моруэлл, - холодно произнес он, даже не поворачивая головы в ее сторону.
- Доброе утро, - Эстер привстала и потянулась к мужчине с явным намерением поцеловать, но он остановил ее спокойным, однако твердым и не требующим объяснений движением.
- Даже не думай. То, что было сегодня ночью, ничего не значит. Ты – моя наложница, а значит, что кроме того, как дарить мне наслаждение, тебе рассчитывать не на что.
- Сказала бы я, как это называется.
Слова Гаэля задели ее чувство собственного достоинства, и она, будучи уязвленной, произнесла эту фразу с отчетливо различимой ненавистью.
- А я и так знаю. В разные времена это называлось по-разному – блудницы, гетеры, развратницы, куртизанки, кокотки – однако смысл всегда оставался одним и тем же, несмотря на благозвучие и красоту некоторых таких имен.
- Я не позволю, чтобы ты относился ко мне так же, как и ко всем, кого ты только что перечислил! – шипя, сказала Эстер. Она сжала кулаки и ощутила, как ногти больно впились в ладонь. Однако существенное снижение чувствительности кожи было весьма заметным, и Эстер практически не чувствовала боли. Только ненависть и… жажду.
- Отныне не смей обращаться ко мне в столь фамильярной форме. Приемлемые обращения для твоего ранга в моем обществе – «господин», «милорд», «хозяин». Ближайшее время ты просидишь здесь, чтобы не попадаться на глаза ни Разиэлю, ни кому-либо из генералов, особенно Линнхольму. Думаю, мне хватит месяца, чтобы объяснить правителю, почему ты осталась жива.
Девушка в очередной раз пожалела об этом. Она была рада умереть, чем жить в таких условиях, в один момент, превратившись в ничтожную пустышку из обычной студентки необычного университета.
- Я больше не могу задерживаться. Я не намерен проторчать тут весь день. Мне еще нужно сделать огромное множество дел, - Гаэль говорил сбивчиво, торопливо. От его былого спокойствия и черствости почти ничего не осталось. Он вел себя странно, будто забыв что-то ранее и только теперь неожиданно вспомнив. Попрощавшись с Эстер, нежданно поцеловав ей руку, он собрался покинуть особняк. Перед этим он предупредил Алексию, чтобы она не осмеливалась входить в комнату, где сидит новообращенная вампиресса. Он не знал, насколько рыжеволосая несдержанна, поэтому не хотел рисковать жизнью и без того страдающей от его припадков единственной служанки. Сбегая со второго этажа по парадной лестнице, он на ходу накидывал на плечи плащ – у него все никак не выходило застегнуть его. Увлеченный важным занятием, он не заметил, как достиг последней ступени. Когда он поднял глаза, его ждало удивление. Рассевшись на кушетке у журнального стола в гостиной, Марк попивал вино, судя по всему, принесенное Алексией. Гаэль со злостью заметил, что эта бутылка была взята из его личных запасов, не из погреба, где он хранил не слишком дорогое и не слишком вкусное вино, как раз для таких непрошеных гостей.