— Да как ты посмела явиться сюда! — возмущенно вскрикнула Ингемара.
— Сюрприз, — Эстелия надменно подняла бровь и кивнула даймону: — Положи его здесь, — даймон послушно опустил на пол Элигоса, который был без сознания. Ингемара только ахнула, увидев племянника в таком виде.
— Ты что с ним сделала? — шагнула она к даймонам.
— Может быть, благодаря тебе, он еще и очухается, — усмехнулась Эстелия и собиралась что-то еще добавить, как со стороны послышалось грозное:
— Где моя дочь?
— Ах, это ты. Зачем она тебе? Ведь ты даже не знала девчонку. Так что можешь просто забыть о ней, — обернулась Эстелия на голос,
— Где моя дочь? — зарычала Арделия. С ней происходило нечто такое странное, что даже Лаира удивленно уставилась на вирресу. А Арделия менялась. За спиной распахнулись черные, как ночь, крылья с серебристыми прожилками, волосы взвились над головой, словно подхваченные ветром. И пронзительные глаза стального цвета пристально посмотрели на Эстелию. В руках уже не вирресы завертелся комочек тьмы, который она быстро направила в сторону Эстелии. Лишь только отменная реакция помогла даймаре. Она ловко схватила своего верного Никаса и поставила перед собой. И черный клубок тьмы врезался в даймона. Он охнул и, оседая, мгновенно постарел. Лицо испещрили глубокие морщины, а вместо черных волос серебрилась седина.
— Ты сума сошла? — взвизгнула Эстелия, мгновенно теряя всю свою надменность. — Он же теперь несколько десятилетий будет восстанавливаться, — но увидев в руках Арделии новый клубок тьмы, быстро пробормотала: — Мне некогда. — Подхватила Никаса, открыла портал и исчезла в нем буквально за долю секунды до того, как в нее попали новым броском. А клубок тьмы врезался в стену, возле которой и был портал Эстелии, после чего каменная кладка рассыпалась пылью, образовывая после себя внушительный провал.
— Быть этого не может — воскликнула Лаира, — эти знания были потеряны нашим родом тысячелетия назад.
— Ты же сама Смерть, — воскликнула Ингемара и прижала ладонь к губам. Арделия сверкнула стальными глазами и усмехнулась.
— Нет, она не смерть, — поправила Изумрудную Лаира, — она Смертоносная, — и хотела что-то еще добавить, как раздался стон Элигоса.
— Мальчик мой, — бросилась к нему Ингемара, — что с тобой?
— Лилиана, ключ, Лилиана, ключ, — пробормотал Элигос и снова отключился. А его рука, судорожно сжимавшая что-то, расслабилась, и на пол покатился небольшой прозрачный камень.
— Взгляд Единого? — ахнула Лаира.
— Что? — взвизгнула Арделия, наблюдая за крутящимся на полу прозрачным камнем. — Ты за этот артефакт отдала мою дочь даймонам?
— Тихо, тихо, — успокойся, прижала к себе Лаира Смертоносную Арделию, — все хорошо.
— Нет, — воскликнула Смертоносная и на кончиках ее пальцев снова образовывалась тьма.
— Дочь твоя жива, даже я это знаю. А ты чувствуешь? Ответь? — шептала ей Старейшина.
— Да, моя девочка жива, жива, — пробормотала Смертоносная, наконец, принимая свой обычный вид и стряхивая в пол остатки тьмы с кончиков пальцев.
— Я очень прошу, чтобы это осталось только между нами, — попросила Арделия и наклонилась над Элигосом. Лаира и ошарашенная Ингемара кивнули.
— А что он говорил про ключ? — решила уточнить Лаира.
— Не знаю, я не поняла, — развела руками Ингемара.
— А я поняла, — злобно прошипела Аурелия. — И когда-нибудь убью Ромена.
— За что? — удивленно воскликнула Ингемара.
— Мало того, что он сделал из меня Смертоносную, возродив эти знания во мне, так еще и ключ от Бездны поместил в мою дочь.
— Вот сволочь, — с чувством произнесла Лаира.
Ингемара несколько часов боролась за жизнь племянника, понемногу вливая в него жизненную энергию. Она понимала, если дать ему много, его организм просто не выдержит. Да еще и Ромен никак не хотел отзываться на призыв сестры.
— Ну как он? — в комнату, куда отнесли Элигоса, вошла Арделия.
— Никак, — вздохнула Ингемара.
— Почему? — удивилась Арделия. — Ведь ты столько уже сил в него влила, что он уже должен был прийти в себя.
— Такое ощущение, что они все уходят в никуда. А в чем причина, не могу понять. Он уже не столь плохо выглядит, как первоначально, но все же. Да и брат не хочет отзываться.
— Братец твой, — фыркнула Арделия.
— Да ладно, — отмахнулась от нее Ингемара.
— Все равно, не понимаю я его, вообще.
— Я тоже, — кивнула Ингемара, — но на то он и демиург, чтобы его не понимать, — и осеклась, увидев ошарашенное лицо Арделии. — Что случилось?