— Ну как же так? — тихонько возмутился Борис, когда увидел дочь, свернувшуюся в клубочек на кресле. — Ей же неудобно.
— Я не хотела ее будить, — виновато призналась Катя, а Борис аккуратно взял на руки дочь из кресла и быстро перенес ее на кровать.
— Папуля, — не открывая глаз, пробормотала девушка.
— Вот, теперь сразу видно, что это моя девочка, а не та приблуда, — хмыкнул Борис.
— Не наша она, — грустно, едва сдерживая слезы, тихонько прошептала Катя.
— Наша, — резко, как отрезал, произнес Борис, — и мне все равно, кто ее зачал и родил. Она наша. Твоя и моя. Мы ее родители, мы ее воспитали и вырастили.
— Да, мы, — согласилась Катя, — а они только и поспособствовали ее рождению. Она всегда была и останется нашей дочерью.
— Родители, ну хватит уже, дайте поспать, — прошептала девушка и перевернулась на бок, закутываясь в покрывало.
— Все, все, доча, уходим, — тихо прошептал Борис и, дернув Катю за руку, вышел из комнаты, тихо прикрывая за собой дверь.
— А где Женька? — внезапно спросил Борис, выходя из замка. До этого, всю дорогу они проделали в полной тишине, придавая размышлениям, каждый о своем.
— Не знаю, где-то в саду был, — пожала плечами Катя.
— Борис и Катрин, — остановил их Сатори, делая ударение на первом слоге в имени Бориса, — нам надо поговорить.
— О чем? — удивился Борис.
— О нашей дочери, — сказала Арделия, подходя к Сатори.
— А чего тут говорить? — улыбнулась Катя. — Она наша, общая. Вы ее кровные родители, мы ее воспитали. И она тоже наша, как она сама недавно и признала.
— Я так боялась, — всхлипнула Арделия, падая на колени перед Катей, — что вы запретите нам даже подходить к ней.
— Глупости, — фыркнул Бори, наклоняясь над вирресой и поднимая ее, — нечего тут падать. Лиля не ребенок, чтобы ее делить, и сама может выбирать. Тем более, насколько я понял, она и вас признала родителями.
— Да, признала, — кивком подтвердил Сатори.
— Ну вот и что теперь делить? Делить нам нечего, — усмехнулся Борис и потер подбородок. — Мне только интересно, что стало с тем ребенком, которого родила Катя.
— Мы это выясним, — улыбнулась Арделия, — обязательно. Но это уже не так важно. У вас могут быть новые дети.
— Какие дети? — возмутился Борис. — Нам уже лет-то много.
— Ты забываешь о том, кто вы на самом деле, — хихикнула Арделия, — вы драйкены и почти бессмертны. Так что плодитесь и размножайтесь.
— Точно, — хлопнул себя по лбу Борис, — я и забыл. Все себя стариком уже считаю.
— Да уж, какой из тебя старик, — усмехнулась Катя, — молодец, хоть куда.
— Да ты тоже, практически девочка, — ответил Борис и приобнял жену. — Так что, дорогие родственники, делить нам нечего, — добавил он для Арделии и Сатори.
84. Эстелия
— Ну и как это называется? — гневно высказывала Эстелия архимагу.
— Ты не предупреждала, что у твоих противников есть такие силы, — спокойно парировал архимаг.
— Можно подумать, я сама о них знала. Но, тем не менее, это не снимает с тебя ответственности. Твой щит ничего не стоит, если его уже два раза разбили.
— Не волнуйся, Правительница Бездны, третий раз не разобьют. Уж я постараюсь, — ответил архимаг.
— Постарайся, постарайся. Иначе мы потерпим поражение. И так уже атака на двуликих не удалась. Про эльфиров я вообще молчу. Мой верный Никас приполз со сломанными руками и без зубов. Кстати, — на миг задумалась Эстелия, — а ты не можешь его омолодить, вернуть его естество?
— Нет, — резко ответил архимаг, — над этими силами я не властен.
— Ну ладно, — вздохнула Эстелия.
85. Лиля
«Наконец-то, родители вместе», — облегченно подумала я, выныривая из царства снов, когда папа переложил меня из кресла в кровать Лаиры. Надеюсь, она не будет против. Конечно, погружаясь в сон, я надеялась увидеть Дэрри, но почему-то увидела Элигоса. Причем не во сне, а наяву.
— Ты простишь меня? — спросил он, беря меня за руку.
— Отвали, — грубо ответила я ему, вырывая руку из его теплой ладони.
— Нет, — серьезно ответил Элигос, — я не уйду.
— Ну и, пожалуйста, — пробормотала я, отворачиваясь от даймона. Он ничего не ответил, просто прилег рядом, обхватывая и прижимая меня к себе. Почему-то было все равно. И отдавшись теплу даймона, я крепко заснула, без сновидений.
— Девочка моя, дорогая, — прошептал Элигос, целуя мою макушку. Я пробормотала что-то неразборчивое и перевернулась лицом к его груди, прижимаясь поближе к теплу.
— Ты пришел, любимый — пробормотала я сквозь сон, обнимая мужчину и думая, что нахожусь в объятиях Дэрри.