— Что? — непонимающе спросила она меня, открывая глаза.
— Ничего, — ответила я, поднялась и побрела в свою комнату. Как я ее запомнила, сама не поняла. Но вернувшись, увидела ту же старуху и скривилась.
— Мама, где же ты? Как мне вернуться? — почти беззвучно прошептала я. Хотя, вот что было странно, возвращаться мне совершенно не хотелось.
56. Больница
— Ну, что, Борис, можешь забирать свою доченьку, — Егор Сергеевич, пожал руку Борису Ивановичу, вошедшему в палату, и кивнул Евгению.
— Как? — Борис удивленно поднял брови. — Она ведь только пару дней провела у тебя и после такой аварии.
— Ничего с ней не случилось, — хмыкнул Егор Сергеевич, крупный мужчина лет шестидесяти, бывший главврачом.
— Глупости, — фыркнул Евгений, — она вчера никого не узнавала, ни меня, ни родителей.
— Такое бывает, — пожал плечами главврач, — но это пройдет.
— Нет, так дело не пойдет. Что с моей девочкой? — сурово спросил Борис.
— Да ничего, — снова ответил Егор Сергеевич и посмотрел в сторону окна, возле которого молча стояла черноволосая хрупкая девушка невысокого роста.
— Этого просто не может быть, — удивился Борис.
— Ну, как, ушибы, гематомы, ну и мозги полностью девственны.
— Что? — в один голос удивились Евгений и Борис.
— Ничего не помнит, мало что понимает. Хотя моторика сохранилась.
— Что за чушь ты несешь? — возмутился Борис.
— Ну почему же чушь, — возмутился Егор Сергеевич, — с вилкой и ножом обращаться умеет, а вот, как пользоваться унитазом, забыла полностью.
— Офигеть, — выдохнул Евгений.
— Не переживай, мальчик, это ей уже показали, — хмыкнул Егор Сергеевич.
— Какой-то бред, — прошептал Борис и потер переносицу.
— Бред? — возмутился Егор Сергеевич. — А знаешь, что твоя доченька сегодня устроила?
— И что же? — полюбопытствовал Евгений.
— Сегодня утром, на завтраке, я даже не понимаю, как она дошла до столовой, но дошла. Так вот, за завтраком, она повозила ложкой кашу и заявила, что не собирается есть отходы жизнедеятельности людишек.
— Так и сказала? — Борис удивленно посмотрел на дочь, все так же безучастно стоявшую возле окна.
— Дословно, — возмущенно фыркнул главврач, а Евгений расхохотался, но быстро замолк от резкого взгляда Бориса, брошенного на него.
— Ну, — неуверенно протянул Борис, — я тоже кашу не особо любил.
— Ну, ты же не называл ее блевотиной, — снова возмутился Егор Сергеевич. — И ладно бы только это, — продолжил главврач.
— Еще что-то утворила? — перебил его Евгений, тихонько посмеиваясь.
— Ага, — мрачно кивнул главврач и обратился к Борису. — Вот скажи, дружище, ты где ее воспитывал?
— В смысле? — брови Бориса почти достали до кромки волос.
— Наверно, в пансионе для благородных девиц? — язвительно предположил главврач.
— С ума сошел? — возмутился Борис.
— Если бы, — вздохнул Егор Сергеевич, и продолжил: — После завтрака, придя в палату, она очень сильно начала возмущаться, что в ее покои, как она выразилась, поместили смердящую старуху. На поток громких возмущений прибежала старшая сестра и услышала очень много культурных, но нелицеприятных выражений о себе, старухе и вообще. А когда уж соседка твоей доченьки попыталась поставить ее на место, та запустила в нее подушкой.
— Как? — от удивления Борис присел на стул, а Евгений очень громко расхохотался.
— Попустила подушкой! Ну, Лилька дает.
— Молчать, — раненым зверем взревел Борис. Евгений тут же выбежал из палаты и заржал еще громче. Егор Сергеевич проводил его грустным взглядом.
— Борис, а ты знаешь, кто соседка твоей доченьки?
— Нет, конечно, — возмутился мужчина. Главврач наклонился к нему поближе и зашептал на ухо: — Знаешь Корнилова Дмитрия, зам по тылу местной в/ч?
— Ну, знаю, — удивленно пожал плечами Борис.
— Конечно, знает, не один литр вместе пройден, — снова засмеялся заглянувший в палату Евгений.
— Ну-ка цыц, — прикрикнул на него Борис.
— Так вот, соседка, это его теща. Которая уже позвонила ему и съела весь мозг, рассказывая о том, какая хамка невоспитанная твоя дочь. Борис, я Христом прошу, забери ты ее. Клянусь, что все с ней в порядке. Ничего не повреждено, и находиться ей в больнице нет резона вообще никакого, — взмолил Егор Сергеевич.