- Вопросов будет слишком много, - кивнул Гневомир. - Медикаменты-то есть, но тут нужен хирургический набор. - Страж Революции осматривал моё плечо. Мне оставалось только зубами от боли скрипеть. - Выходного отверстия нет. Скажу сразу, у меня опыта хирургических операций не имеется. Пули вынимать не умею.
- Давай снимем пиджак для начала, - сказал я. - Поглядим, что там с моей рукой. Может, всё не так страшно, как кажется.
- Или ещё страшней, - усмехнулся у меня за спиной Гневомир. - На счёт три снимаю пиджак. Раз, - сказал он, и тут же, без предупреждения, сорвал с меня пиджак.
Я задохнулся от боли, пронзившей плечо. Как будто мне снова выстрелили в него. Кровь хлынула с новой силой. Теперь её не сдерживала плотная ткань пиджака. Она струёй полилась на толстый ковёр на полу.
- Плохо дело, - покачал головой Гневомир, внимательно осматривая моё ранение.
Теперь я и сам отлично видел, что дело очень скверное. Пуля пробила бицепс. Кровь толчками выходила из раны. Она уже пропитала весь рукав рубашки, сделав его из белого багровым. Красной стала и кисть левой руки.
- Нет, Готлинд, - покачал головой Гневомир. - Тебе надо к врачу. С пулей в плече долго не проходишь. Я могу сделать тебе перевязку. Но до Котсуолда лететь не одни сутки. Если начнётся заражение...
- Не надо мне расписывать все прелести огнестрельных ранений. - Я хотел махнуть правой рукой, но только сделал движение, как боль пронзила плечо и отдалась в груди. - Сам понимаю, что надо к врачу. Но не ты ли мне рассказывал о проверках котсуолдской контрразведки? Думаешь, её представителей не заинтересует огнестрельное ранение на борту "Лузитании"? Слишком много будет к нам вопросов. Кто в нас стрелял? Зачем? Откуда у нас оружие? Ведь каюту же перетряхнут, найдут и форму твою, и саблю, и револьверы с пистолетами, и патроны. И что мы им будем говорить?
- Это, конечно, можно и на пользу себе обратить, - в задумчивости потёр подбородок Гневомир. - Покушение кровавых стражей Революции на нас, истинных патриотов, стремящихся к Адмиралу. Тогда и оружие, и сабля, и мундир вполне оправданы. Как ты считаешь?
- Думай быстрее, Гневомир, - прохрипел я, опускаясь в кресло. Теперь кровь лилась на мягкий подлокотник. - Пока я тут кровью не истёк.
- В лазарет тебе надо - это не обсуждается. А уж думать, что станем объясняться, будет потом. Идём, Готлинд.
Он протянул мне руку. Помог мне подняться на ноги. Но тут в дверь каюты постучались.
Мы с Гневомиром тут же обернулись ко входу. В руках у обоих были револьверы. Я думал только о том, что мы не заперли дверь. Как-то не до того было.
- Я сейчас открою дверь, - раздалось с той стороны. - Не стреляйте.
Мы с Гневомиром переглянулись. Кивнули друг другу.
Дверь отворилась. И мне стоило очень больших усилий сразу не спустить курок. Потому что на пороге стоял Вадхильд. А ведь я считал его мёртвым. Я сам всадил ему две пули в грудь. И проверил ещё - мёртв ли тот. Имперский шпион был однозначно мёртв. И вот Вадхильд снова стоит передо мной. Живой, и как ни странно вполне здоровый.
Чтобы не выстрелить в него, я даже опустил револьвер.
- Это хорошо, что вы не стали стрелять в меня, - кивнул Вадхильд. В правой руке он держал саквояж. - Я могу помочь Готлинду с его ранением.
- А откуда ты знаешь, что Готлинд ранен? - быстро спросил у него Гневомир.
- Всё очень просто, - усмехнулся имперский шпион. - Это я в вас стрелял. Для чего, и почему решил теперь помочь, я сейчас рассказывать не буду. Слишком долго. У меня с собой имеется хирургический набор. И я могу извлечь пулю из плеча Готлинда. Вам не придётся обращаться в здешний лазарет. И лишних вопросов к вам не будет.
Я почувствовал, что теряю концентрацию. В глазах всё плыло. Ноги начали подрагивать. Револьвер вот-вот вывернется из пальцев. Понимая, что этого делать, вообще-то, не следует, я отступил на пару шагов. Рухнул обратно в кресло. Голова закружилась. Я машинально провёл левой рукой по лицу, чтобы стереть со лба испарину. Но только вымазал кровью всё лицо.
- Он же истекает кровью, - как сквозь вату услышал я. - Надо что-то делать. Иначе он умрёт...
Затем была короткая боль от укола. И я провалился в глубокую тьму морфийного забытья.
Проснулся я уже лежащим на кровати. Левое плечо туго перетянуто повязкой. Голова была такой тяжелой, что её не оторвать от подушки. Обычные последствия действия морфия.
Я слышал звон хирургических инструментов и звук льющейся воды. Сквозь него звучали два голоса. Уши у меня всё ещё были словно забиты ватой, но прислушавшись, я быстро стал разбирать, о чём говорят Вадхильд и Гневомир.
- Тебе не кажется, Вадхильд, что пора бы уже объясниться? - говорил страж Революции.
- Можно и объясниться, - отвечал тот. - Я никогда не верил, что Готлинд принял урдское гражданство. Думал, что он всё-таки работает на имперскую разведку. Никто ведь не станет искать шпионов так глубоко, как он засел. Ещё думал, что он очень хорошо внедрился для непрофессионала.
- Значит ты, Вадхильд, работаешь на другую разведку, - сделал вполне логичный вывод Гневомир. - Блицкриг?
- Давай оставим этот вопрос, - отмахнулся Вадхильд. - Сейчас важно, что я работаю не на Дилеанскую империю.
- Что ж в этом важного именно сейчас?
- Очень просто, - усмехнулся Вадхильд. - Имперские шпионы собираются взорвать "Лузитанию".
- Чтобы Котсуолд вступил в войну, - задумчиво произнёс Гневомир. Я живо представил, как он кивает и потирает подбородок. - Но где гарантия, что островитяне вступят в войну на стороне Империи?
- Взрывать они будут через два дня, - пояснил Вадхильд, - когда в двух километрах от "Лузитании" будет находиться воздушный патруль Блицкрига. Шпионы подорвут двигатели нашего лайнера. И никто не станет разбираться, из-за чего они взорвались.
- "Колосс" и "Отмщение" вступят в бой с блицкриговским патрулём, - продолжил мысль Гневомир, - а это уже равносильно объявлению войны. Выходит, работаешь ты, Вадхильд, на Блицкриг.
Вадхильд ничего говорить не стал. Быть может, пожал плечами. Сознаваться на кого работает, шпион явно не собирался.
- А эти шпионы, что же, самоубийцы? - не дождавшись ответа, задал ещё один вопрос Гневомир.
- На нижней палубе, - ответил Вадхильд, - несколько эвакуационных планеров стоят уже подготовленные для экстренного выброса.
- Ну да, - я представил, что Гневомир снова потирает в задумчивости подбородок, - после взрывов начнётся неизбежная паника. И они вполне успеют сбежать до того, как команда восстановит хоть какое-то подобие порядка и начнёт эвакуацию.
- Как видите, план прост почти до гениальности, - согласился Вадхильд. - И мы должны их остановить.
- Ну почему же, - усмехнулся Гневомир. - Нам как раз выгодней, чтобы их миссия завершилась успехом. Мы вовремя эвакуируемся, например, на подготовленных дилеанцами планерах. Ведь диверсия как таковая играет на руку Урду.
- А о людях на "Лузитании" вы подумали?
- Всех не спасёшь. И намного больше наших граждан погибнет, если Котсуолд не вступит в войну. Жертвуем малым, чтобы спасти большее.
- Надеюсь, ты не станешь стрелять в меня? - даже через вату в ушах я услышал напряжённость в голосе Вадхильда.
- Мы даже поможем вам. - Не знаю, как Вадхильд, а я был ошарашен этими словами Гневомира. - Не хочется высаживаться на планере посреди поля боя. Да и у нас есть своё задание, которое надо выполнять.
Вадхильд загремел хирургическими инструментами, складывая их в саквояж.
- Как ухаживать за раненым, думаю, вы знаете, Гневомир, - сказал напоследок Вадхильд. - Когда выясню что-то насчёт диверсии более подробно, снова загляну к вам.
- Буду ждать вашего визита, - ответил Гневомир.
Дверь нашей каюты хлопнула. Следом проскрежетал закрываемый замок. Ещё через пару минут я увидел Гневомира. Он наклонился надо мной.
- Ты слышал Вадхильда, - утвердительно произнёс страж Революции. - Мы поможем ему, но до определённого момента.