В общем, тут был маленький частокольчик ровно до развилки, по центру которой возвышался указатель. Впереди — всё та же дорога, исчезающая за бугром. Справа путь куда-то в чащу мрачного леса. Довольно широкий и объезженный тракт. А ещё тут стоял маленький домик-сторожка, рядом с которым виднелся разбитый и поросший мхом колодец.
Окна в сторожке были забиты досками, но из трубы, которая тут была, несмотря на размеры постройки, шёл слабый дым.
Под монотонной осенней моросью, равнодушным взглядом свинцового неба, продуваемые промозглым ветром, мы замерли, глядя на домик. Было очень неуютно и даже жутковато. Слева мрачный лес ригрин, справа начинается ещё более неприветливый лес Дельмиса. Назад пути уже нет.
Я повернула голову к Рике. Та настороженно двигала носом, принюхиваясь к запахам. Но дождь смывал всё. Как следы, так и запахи. Кошка разочарованно вздохнула.
— Мы туда не пойдём… — то ли спросила, то ли заявила я.
— Нам туда и не нужно. — кивнула Рика.
— Нам бы устроить привал. — Элика аккуратно взяла меня за ткань плаща.
— Нам бы продвинуться хоть немного в пути. — я провела влажными пальцами по бровям, пытаясь унять непонятную дрожь. То ли замёрзла, то ли страшно.
— Ты плохо выглядишь, Рейко. — Элика встала передо мной и взяла меня за плечи, заглядывая в лицо. Сестра выглядела обеспокоенной.
Я лишь устало взбрыкнула, и отступила на шаг. В какой-то момент мир вокруг начал плыть, и в глазах потемнело. Когда я падала, слышала словно во сне испуганный крик Элики и глухое взвизгивание Рики.
Буквально на секунду закрыла глаза, мир начал возвращаться в прежнее состояние, а Элика с Рикой сидели надо мной и били меня по щекам. От очередной пощёчины я неуклюже увернулась, и попыталась встать.
— Рейкона, что с тобой? — Кошка больше не предпринимала попыток зарядить мне по лицу мокрой ладонью.
— Я не знаю… — онемевшими губами прошептала я.
— Эй, вы двое! Ну-ка тащите свою подружку в дом! — совершенно незнакомый, старческий кряхтящий голос.
— Я дойду. — пресекла поползновение на свой и без того промокший плащ, встала и…
Очнулась в крохотном душном помещении, лёжа на жёсткой, пропахшей потом и сыростью кровати. Рядом со мной чего-то шаманила Рика со своими травками, в ногах сидела Элика и смотрела на меня.
— Что ж ты, мелкая, силы направо-налево раздаёшь? — тот самый голос. В дальнем углу на треногом стуле сидел худенький, долговязый старичок с вытянутым подбородком и длинным крючковатым носом. — Волше-ебница! — словно передразнивая хохотнул он. — Хорошо хоть сюда доползла.
— А вы кто? — слегка ошарашенно спросила я. Дед не вызывал недоверия, он казался вполне себе милым стариком.
— Меня зовут Хронерик, я стражник на границе. Не смотри на меня с таким недоверием. Мало народу тут ходит, забыл лорд про Дельмис, да и им ничего не надо. Даже со своей стороны сторожку снесли много лет назад. Теперь я тут один. Последний, видимо.
— Рейкона. — тихо представилась я. — А что значит — раздаю силы?
— Так то и значит, Рейкона. — дед словно попробовал на язык моё имя. — То и значит. — небольшая пауза. — Дождик вон устроила. Славно, что хоть молниями не бьёт. А подружки твои — две дурынды! Не чувствуют, что ли, что магия из тебя ручейком в никуда льётся?
— Я не дурында! — обиженно взвизгнула Рика. Я нахмурила брови и мотнула головой. Рыжая бросила на меня возмущённый взгляд, но в итоге снова вернулась к своим травкам в ступке, что-то зло бормоча под нос.
— Сказал дурында — значит дурында! — причмокнул Хронерик. Глаза тебе для чего даны, конопатая!? Хоть бы посматривала на магическое поле изредка. Про эльфийку я вообще молчу, странная она у вас.
Я подавила смешок, взглянув на скептически прищурившуюся Элику. Затем, наконец восприняв информацию должным образом, переключилась на магическое зрение и заметила тонкую струйку золотистой магии в крапинку. Она тихонько себе текла с резерва, никем не замеченная, и растворялась в множестве мировых нитей, отдаваясь в них мягкими колебаниями.
— Ну что, увидела? Так что давай, кончай с этим безобразием. А то развела слякоть. Ишь какая! — ворчливо затараторил дед. С его пальцев ко мне тянулись голубоватые нити магии, вливаясь в резерв и восполняя то, что иссякало из-за магии электричества.
Сделав рваный пасс рукой, я оборвала все потоки, закрывая резерв. Как я могла не заметить протечку?
— Ладно тебе, не смотри на руки так обречённо, чай не отвалятся.
— Спасибо. — тихо поблагодарила я, пытаясь вспомнить, когда могла не закрыть резерв.
А ведь в любой момент. Я же до этого не часто колдовала. А в МБИТ за этим всегда следят преподаватели, каждый раз напоминают нам, проверяют.
— На. — Рика тем временем протянула мне какой-то порошочек на старом куске пергамента. — Смесь для восстановления магии.
На ригрин не действуют практически никакие отвары, настои, яды, лекарства — они имеют иммунитет ко всему этому. Но Рика нашла какой-то свой особый способ приглушать невосприимчивость тёмных эльфов к таким вещам, поэтому её снадобья (как правило успокаивающие) действовали, хоть и без явно выраженного эффекта.
Я приняла из рук подруги чашку с водой, зелёный травяной порошок, который во рту отдавал тошнотной горечью, сделала глубокий глоток и расслабилась. Резерв не спеша начал своё восстановление.
— Ну что вы, куда путь держите? Рейкона, Рика и… Элика. Правильно помню? — завёл разговор Хронерик. Он улыбался нам морщинистым старческим ртом, и было в этой улыбке что-то такое обворожительное и родное, что я не смогла не улыбнуться в ответ.
— В Хлад. — спокойно ответила Элика. По ней до сих пор нельзя было ничего понять. Она сидела, ровная, застывшая, словно статуя, и смотрела куда-то в малюсенький квадрат заколоченного окошка.
— В проклятые земли? — старик помрачнел. — Вы что, рехнулись, милые? Да что вы там забыли?
— Её мать. — Элиарна слегка небрежно кивнула в мою сторону. Мне этот жест не понравился.
— Как это… — Хронерик вдруг запнулся. — А как её зовут? — обратился он уже ко мне.
— Рейкона де Лагора. — не отводя взгляда от Элики, отчеканила я. Да, причин скрывать не было, но и говорить правду я не видела смысла. Почему-то мне было за эту правду стыдно.
— О, Превеликие! — мужчина схватился за грудь. — Ты дочь проклятой…
— Бастард я! — подскочив с кровати, выкрикнула это, словно, чем громче это произнести, тем меньшей правдой это окажется. Но к сожалению, так не бывает. — Подкидыш. — очередное слово резануло по ушам, угодив в сердце острой иглой. Почему мне так обидно? — Она бросила меня в детстве тем, кому я оказалась вовсе не нужна!
— Ложь! — мой голос по звучности явно уступал Эликиному. — Матушка тебя любила не меньше чем меня!
— Она меня избегала! И ты тоже! Пряталась от меня со своими дружками, хихикала где-то за углом.
— Я же тебе уже говорила, что это не так.
— И она так же поступала. Она боялась меня! Избегала, в глаза не хотела смотреть. Почему!? Ответь мне! Почему я!? — на глаза наворачивались слёзы.
— Почему ты что? Почему ты была спасена матушкой в тот день? Почему она тебя подобрала?!
— Успокойтесь… — попыталась влезть Рика, но получила дружное «заткнись» в ту же секунду.
— Да, наверное, сдохнуть там под порогом в младенчестве было всё-таки лучше, чем сейчас не иметь хоть какой-то нормальной семьи. Приёмная — и та неполноценная!
— У тебя всё и всегда неполноценное, но проблема не в окружении, а в тебе, потому что неполноценная именно ты. А подобное притягивается к подобному, слышала? — обида в голосе Элиарны могла своей тяжестью топить корабли.
— Неполноценными станете вы, заносчивые людишки, когда я перешагну через ваши трупы! — почти сквозь зубы прорычала я. От ярости и обиды меня уже буквально трясло.
— Ты дура что ли? — очень недоброжелательно поинтересовались у меня за спиной. Я с удивлением повернулась к Рике. Та сверкала на меня сузившимися кошачьими зрачками. — Ты никогда не была неполноценной. И те, кто тебя окружают — с тобой не просто так. То, что с тобой поступили жестоко — не повод желать смерти другим. Мои родители погибли на войне против Неорна. Ваш с Эликой отец тоже. Даже Касседи остался без опеки и защиты благодаря ему. И если тебе хочется перешагнуть через чей-то заносчивый труп — сходи на могилу к Неорну Даргу, отведи душу.