Рика очухалась, увидев происходящее, обратилась мгновенно. Она, не раздумывая, бросилась на бородатого и вцепилась зубами в его руку.
Мужик взвыл, отпустил меня и с размаха приложил рыжую пантерку об мощный дубовый стол.
Подельник бородатого ударил в Кошку ещё одним боевым заклинанием и она затихла. Последовала моя очередь. Серым импульсом магии меня отбросило в стену смачно, с глухим хрустом то ли моего позвоночника, то ли древних досок на облицовке.
Пояс с кинжалами отлетел куда-то вбок. Я снова не закрепила их. Я так и не научилась…
— Беги за третьей девчонкой, что встал!? — словно сквозь сон я услышала мерзкий басовитый голос.
— Она не уйдёт далеко! — где-то со стороны двери.
С тихим поскуливанием, я отлипилась от стенки. Могу двигаться. Это ведь значит, что позвоночник цел, правда? Я не хочу здесь умирать.
Сила стражницы не отозвалась на отчаянный зов. Через алые пятна в глазах я наблюдала, как оборачивается приходящая в себя Рика, как взвывает, когда её за волосы берёт амбал, и направляется ко мне, волоча подругу по полу.
Ещё один полный ярости, боли, звериной ненависти зов — и ещё одно молчание в ответ. Титаны не помогут мне? Титаны не помогут нам.
— Будь ты проклят, Акселарий. — плюясь кровью, произнесла я, с трудом перекатывая своё тельце поближе к двери, стараясь увернуться от жирных пальцев бандита.
Слабый заряд в пульсар, последние крупицы манны, чтобы только ослепить эту тварь на одну секунду.
Он не ожидал сопротивления. Магия ударила ему прямо в глаза.
Шатаясь, почти не видя дороги, я вывалилась из дома и, так быстро, как только могла сейчас — залезла в какой-то старый сарайчик, и закопалась в сене.
Раздался истеричный крик сестры. Звуки борьбы. Сквозь щёлочку в досках увидела, как выходит из дома разъярённый лысый ублюдок, как швыряет за шкирку Кошку лицом в грязь, как наступает ей на спину, как Рика пытается бороться что есть сил, но чуть ли не задыхается в размокшей земле.
— Где тёмная? — голос разбойника, который убегал за моей сестрой. И тут же её визг и новая попытка вырваться. — Заткнись сучка, визжать позже будешь.
Удар кулаком по лицу и сестра падает рядом с Рикой.
Холодная дрожь проходится по телу. К горлу подступают рыдания, истерика так близко, что мне стоит титанических усилий, чтобы не выдать себя, чтобы не издать ни звука.
Жуткое осознание приходит только сейчас. Я не спасу их. Никак. Я ничего не могу сделать. Это конец. Они умрут. И скорее всего я уже не дойду одна. Мне придётся вернуться. Или я даже не смогу вернуться — меня сожрут дикие звери. Я умру тут от голода. Или меня всё-таки сейчас найдут и убьют со всеми.
— Она ослепила меня и выбежала куда-то. Далеко не уйдёт, она где-то в этих домах. Или в лесу. — озлобленно пробасил лысый.
— Плевать на неё. Нам хватит и этих. Можно их трахнуть, с оборотня содрать шкуру, и потом съесть. Их мяса хватит на пару недель, если не убивать сразу.
Мне показалось, что я превращаюсь в живую статую. Мёртвое изваяние. Ещё немножко и меня не станет — до того мне жутко. Кажется, будто сердце остановится от страха. От осознания того, насколько плохой конец наступает. Я…. Мы все….
— Пошли! Если попадётся — хорошо.
Запах пота, проклятой осени, холода, заката. Привкус крови на языке. Приторный, железный, тошнотворный. Приглушённое мычание Рики. Потускневшие волосы Элики. Собственный страх, который бьётся в туманную завесу шока.
И мутный блеск лезвия старой косы, поросшей мхом, справа, так близко.
Секунда, словно удар в огромный гонг.
Амбал взваливает Рику на плечо, пряча её из зоны видимости.
Вторая, ещё один, более громкий.
Мелкий разбойник хватает Элику за ворот плаща и засасывает её губы в поцелуе.
Третья.
Они повернулись к сараю спиной, делая первый шаг куда-то….
Четвёртая.
Почему меня не стали догонять, как её? Они ждут, что я выйду?
Пятая. В ушах звенит бьющееся стекло, тысячи цикад, волчий вой.
Да, я выйду, сукины дети. И моё лицо станет последним, что вы увидите.
Словно во сне, я делаю рывок к косе. Поля зрения сузились до одного единственного объекта. Сама не понимая какими силами, следующим движением я оказываюсь достаточно близко к амбалу. По пальцам проходятся синие искры, истощая резерв, ударяя в мышцы безумной силой, оставляя раны на руках.
Коса со зловещим «вших» вгрызается в спину жирной твари. Словно зубочистка в яблоко. Прилагая чуть больше усилий, я вытаскиваю её, и не замечая ничего, кроме второго ублюдка, дёргаю лезвие у его шеи.
Но мощи, чтобы сбрить его голову, подобно стогу сена, мне не хватает. Бородач падает и начинает захлёбываться в крови. Несколько ударов обратной стороной лезвия мне приходится сделать, чтобы добить его. В темнеющих глазах агония, ужас и непонимание.
Чья-то мощная рука смыкается на моём запястье, и судорожно сдавливает его, получая последний удар косой по шее. Мне не хватает сил, чтобы отрубить голову упавшего целиком. Адреналин начинает отступать, и мне не хватает сил даже чтобы стоять.
Картинка перед глазами становится более чёткой. Кровь на руках — неистово алой. Прибирающий до костей мороз проходится по телу. Жуткое осознание…
Я…
Убила…
Глава 16
Первый раз я очнулась от заходящегося в истерике голоса сестры, и смачных ударов по щекам. Небо запомнилось чёрным, как смола. На его фоне рыжее пламя волос Рики казалось удушающим и жутким.
Я закрыла глаза, и погрузилась в тягучий дёготь беспамятства, где мне виделись образы разбойников, распадающиеся на части. Чьи-то крики, погоня, тошнота.
От тошноты я очнулась второй раз, поняла, что меня трясёт, морозит, и что-то подкатывает к горлу. Что было вокруг — я не понимала. Какие-то деревянные стены, сплошная комната без входа и выхода. И приторно-тошнотный запах лекарских трав, которые пихали мне под нос.
Мне показалось, что я не чувствую рук, будто они онемели, отпали. После очередного рвотного позыва я снова ушла в обморок.
И снова видела лица этих мужчин, которых я убила. Видела словно со стороны, как моё невольное оружие вгрызается в их плоть. Видела жнеца, вытягивающие их души из тел. Запах озона бил в ноздри, перемешиваясь с вонью трав, с металлическим привкусом крови во рту. Мне хотелось рыдать, но слёзы застряли в глазах острыми ледяными иголками.
Третий, окончательный раз я очнулась в момент, когда жнец обратил свой взор на меня, и двинулся в мою сторону. В костлявых пальцах он сжимал души убитых мною разбойников. И души эти извивались, выли и кричали, не желая покидать мир живых.
Меня окатило волной первобытного ужаса, выбивая воздух из груди, вырывая куда-то вверх, словно рыбу из воды на сушу.
С этим же судорожным вздохом, похожим на сдавленный крик, я вскочила. Дрожь колотила меня с неимоверной силой. Мне казалось, будто меня засунули в бочку и покатили по ухабам.
В глаза бил омерзительно яркий солнечный свет, трель птиц резала слух не хуже ножовки, вокруг пахло лекарствами.
Где я находилась? Кажется, в каком-то помещении. Кажется, в каком-то из этих проклятых Титанами домов. На куче непонятного вонючего тряпья, покрывавшего сено. В ногах у меня лежит Кошка. Она в обличии оборотня. Её сон беспокоен, рыжие ушки с кисточками подрагивают, мощные лапы слегка подёргиваются, хвост недовольно ходит из стороны в сторону.
Рядом со мной лежит Элика. Сестра не спит, она смотрит на меня. В упор. Странным, немигающим взглядом. В этих глазах смерть оставила свой отпечаток. Она видела… как я отняла чужие жизни. И она никогда этого не забудет. Как и Рика.
Как и я.
— Я рада, что ты в порядке. — сорванным голосом проговорила Лика. Под янтарём глаз пролегли мрачные синюшные круги, облизанные фиолетово-красным ободком, оставшимся после слёз. — Мы боялись, что ты умрёшь.