Искажение мы заметили только через полчаса ходьбы. По дороге нам встречались редкие следы каких-то когтистых животных. Снег лежал чуть выше лодыжек, поэтому передвижение давалось с небольшим трудом. Уж не знаю, что за зверюки тут проходили, но, если они ездовые — я не прочь раздобыть парочку таких для своих нужд.
Джейсон оказался прав — не заметить ЭТО было просто нереально.
Пространство тут делило снежную гладь ровной острой линией, над которой снег поднимался где-то на два локтя вверх, завиваясь ненормальным вихрем. За этой завесой пространство рвалось на куски, ломалось, дёргалось, рябило и отражалось от себя самого, словно в бесконечном зеркале. Заходить туда почему-то вовсе не хотелось.
— Слушай, а если он нас убить решил таким способом? — Рика подошла к Искажению достаточно близко, за что и получила снежной пылью прямо в лицо.
— Можем попробовать пожертвовать чьей-нибудь рукой. — да, шутить я не умею.
— А может лучше его самого попросим пройти через эту штуку? Останется жив — прекрасно.
— Мне кажется, нам ясно дали понять, что не званных гостей не любят. — я тоже приблизилась к искривлённой стене.
На морозе руки потихоньку коченели, а зимние плащи не настолько хорошо спасали от холода, как хотелось бы. Не думаю, что нам хватит сил пройти ещё несколько дней в таком режиме. Я не рассчитала наши возможности.
Хотя, наверное, нам попадётся ещё селение, и за какую-нибудь плату они позволят у себя переночевать. Это был запасной план. Но времени мало, все измотаны. Надо действовать сейчас. Может быть, всё сработает как надо. А может быть и нет…
Я резко выдохнула и протянула руку к Искажению.
— Рейкона, что ты делаешь? — испуганный возглас сестры потонул в звоне бьющегося стекла.
Я не ожидала, что меня затянет в этот недопортал, словно в водоворот. Одного прикосновения хватило, чтобы меня рвануло туда, в самый эпицентр. Мне казалось, что я оглохла от безумного громыхания и треска. Перед глазами был даже не калейдоскоп, а какой-то немыслимый хаос разноцветных острых граней.
Продлилось это не больше пары секунд, а затем меня с усилием выкинуло на снег, где, по инерции, я проехала ещё пару метров. Рвотный позыв сдержать не смогла. Перед глазами всё ещё крутились безумные геометрические фигуры, а в контуженных ушах лишь постепенно стихал этот жуткий звон.
На небольшом расстоянии от меня точно так же вышвырнуло Риаку, а через небольшой промежуток и Элику. Состояние у них было очень похожим на моё. Очухавшись окончательно, мы с Рикой потратили ещё минут десять, чтобы привести Элику в чувство. Её всю трясло, и било, словно в эпилепсии. В какой-то момент, я решила, что она сейчас может просто испустить дух. Но Рыжей быстро пришла в голову идея напоить мою сестру водой. Несколько глотков, и Элика успокоилась.
Мы с Рикой тоже выпили целую флягу на двоих, что, несомненно, помогло полностью прийти в себя.
— Да чтоб я ещё раз в это залезла! — истерично выкрикнула Кошка, вцепившись заледеневшими руками в металлическую флягу. Элика магией нагревала там воду.
Я в это время спокойно жевала уже остывший плод со странного дерева и смотрела на линию горизонта. Луна была позади нас, и двигаться не собиралась. Кажется, ночь здесь тоже не очень-то и думала заканчиваться. Но почему-то света ледяного круга в небе вполне хватало, чтобы видеть достаточно хорошо. Странное место. Проклятое. Мне здесь совсем не нравится. И так сильно хочется домой…
Интересно, а где мой дом?
— Ну что, выдвигаемся? Времени мало. Замёрзнуть тут заживо не хочется. — огрызок фрукта выглядел таким же как у простого яблока. Только вкус во много раз слаще и приятнее.
Немножко повозившись, Элика накинула на нас небольшой тепличный купол, чтобы ослабить лютующий вокруг мороз. Манны у сестры было довольно мало, поэтому рассчитывать на долгую работу купола было бы глупо.
В какой-то момент мы поняли, что в общем-то тут и правда есть эдакое подобие тропки. Несколько десятков следов, в том числе человеческих. И шли они как раз в ту сторону, куда нам было нужно. Если поднажать, то вот-вот уже доберёмся.
Спать хотелось неимоверно, бессонная ночь давала о себе знать. По моим расчётам, сейчас вообще должно быть около 8–9 часов утра. Но понять хотя бы какое сейчас время суток не представлялось возможным из-за постоянной ночи. С каждым шагом этот проклятый материк мне нравился всё меньше. А королева вызывала всё больше отторжения. Я понимаю, что эльфы очень жестокие, но чтобы наложить настолько глобальное и страшное проклятье на свой же собственный дом, заперев в нём врага… Это повод задуматься.
Обсуждать нам ничего не хотелось, хотя вопросов и тем было очень много. Сейчас мы были как никогда близки к финалу. Это был буквально последний рывок. И все страшные события, которые мы пережили, весь проделанный путь, отнятые у тех двоих жизни, разрушенная печать клана, встреча с Мором, взятый в плен Касседи — всё это не будет напрасно. Всё это будет иметь смысл. Надо лишь дойти.
Неизвестно через сколько, но мы буквально доползли до огромных ворот в Ледяную обитель. Я думаю, что прошло не меньше десяти часов. Пальцы окончательно онемели, холод пробрался сквозь ткани плаща и мех сапог.
Огромные металлические ворота были закрыты, от них, исчезая в ледяной пустыне, шла мощная каменная стена. А на страже, подобно горгульям, по обе стороны стояло двое монументальных гигантов, высотой чуть меньше самой стены.
Что ж, вот мы и пришли, Рейкона.
— Меня зовут Рейкона де Лагора вторая. Я дочь вашей королевы. Я хочу встретиться со своей матерью.
Лязг, ледяная крошка осыпается у моих ног, и стражи молча скрещивают огромные алебарды перед дверью. Входа нет.
Глава 17
Маялись мы у закрытых ворот очень долго. Уговаривали стражей, приводили аргументы, угрожали. Рика даже сгоряча запустила в одного из них воздушный пульсар. Толку не было.
И вот, когда на меня уже стало накатывать отчаяние, что всё что мы делали — зря, ворота распахнулись, чтобы явить нам её.
Верхом на белоснежном айраните, укутанная в столь же ослепительно белые меха, с ванильно-белыми волосами и худощавым лицом — королева Хлада, Рейкона де Лагора. Моя родная… мать.
В кристально-голубых глазах застыло равнодушие. И этот безэмоциональный взор был обращён на меня. Вдруг я поняла, что совершенно не знаю, что ей сказать. Я шла сюда несколько месяцев, пережила много страшных вещей, чтобы просто встать молча, с закостеневшим языком, и глупо хлопать глазами.
— Зачем пришла? — холодно спросил абсолютно чужой мне голос.
— К тебе. — а всё же, какие-то схожие черты у нас есть. Наверное.
— Я тебя не звала, можешь проваливать. — и ни капли интереса. Неужели ей никогда не было любопытно хотя бы как я выгляжу?
— Нам надо поговорить. — отчеканила я.
— Нам не о чем говорить.
— Это не тебе решать. — во мне начала подниматься злость. — Мы шли сюда специально к тебе, потратив много месяцев, пройдя…
— Мне плевать.
Я задохнулась от возмущения. Неужели… так бывает? Слова встали в горле, словно застывший лёд, который сейчас был повсюду. В том числе в сердце этой равнодушной гадюки, чьей дочерью мне не повезло быть.
— Если у тебя всё — можешь убираться. — женщина развернула животное, намереваясь вернуться в город, уже подав знак стражам.
Но тут во мне что-то щёлкнуло. Словно спусковой крючок. Словно слетели предохранители, сдерживающие мою ярость, обиду, непонимание, ненависть.
Ради того, чтобы попасть к ней я бросила всё. Учёбу, матушку, родной дом. Ради этого пути я несколько раз чуть не погибла. Я сама отняла две жизни. Ради того, чтобы меня вот так развернули перед воротами, когда у меня даже шанса дойти назад уже нет!?
— Тогда просто умри. — челюсть свело судорогой. Рика, стоявшая рядом, испуганно отшатнулась от меня, когда с металлическим звоном из ножен вылетели два отравленных кинжала.