Я снова открыла глаза — вокруг было пусто, никого. Я посмотрела на свою руку: на тыльной стороне руки не было иглы от капельницы, вместо нее был приклеен медицинский пластырь. Я поднялась с кровати и пошла в туалет, открыла кран и вымыла руки ледяной водой.
На следующий день я проснулась и не увидела Эда и его кашу, но очень удивилась, когда увидела Дженнифер.
—Где Джейкоб? — ее тон был все таким же добрым, но не особо вежливым
Поскольку я не могла принимать решения лежа и тем более разговаривать с людьми, я села и посмотрела в окно. Снег уже не таял в конце декабря, оседая бескрайним серебром и резким холодом.
— Я спросила, где Джейкоб, — повторила вопрос Дженнифер.
— Почему ты меня об этом спрашиваешь? — в конце концов, с таким социальным статусом ей не нужно приходить ко мне и спрашивать меня о подобном.
— Я знаю, он приходил сюда, — сказала она.
Немного подумав, я ответила:
— Был он тут или нет, я не уверена. Но, госпожа Вайт, я совершенно точно могу сказать, что не видела его, во всяком случае, с того самого момента, как он поднял стакан в мою честь.
Дженнифер смотрела на меня и переваривала мои слова. После долгого молчания она открыла рот:
— Я никому не отдам Джейкоба, включая и тебя, Максим Миллер. Надеюсь, ты запомнишь это, — и перед тем, как уйти, она добавила: — Желаю скорейшего выздоровления.
Это звучало смешно. Потом зазвонил телефон, и я ответила на звонок, номер не определился:
— Алло?
— Где ты? — знакомый голос.
— Ты?
На другом конце ненадолго замолчали, потом продолжили:
— Калеб Стоун.
В тот момент я отчетливо почувствовала, как мои пальцы задрожали, а затем так же, как и появилась, дрожь прошла.
— Какое-то дело? — я и подумать не могла, что это будет он. В конце концов, он из тех людей, кто без надобности не будет со мной общаться.
— Госпожа Миллер, ты действительно очень забывчива, — сказал он ледяным голосом.
Я забыла вчера вернуться в дом господина Миллера, однако что с того? Для чего эта приказная манера речи? Вернусь я или нет, когда вернусь и как — он не имеет права спрашивать.
— Я знаю, спасибо, что напомнил.
— Пожалуйста, — спокойный, сдержанный тон смешивался с каплей недовольства.
В самом деле назойливый человек. Я фыркнула про себя и собиралась уже положить трубку, как до меня снова донесся его голос:
— Раз уж госпожа Миллер все знает, позволь мне снова спросить: в котором часу госпожа вернется домой?
Я на секунду замерла, а потом, улыбаясь, ответила:
— Калеб Стоун, тебе не кажется, что ты немного любопытный?
— Скажи мне конкретное время, — он не обратил внимания на мой сарказм, по его холодному голосу было непонятно, какие эмоции он испытывает.
— Осмелюсь спросить, господин Стоун, ты сейчас спрашиваешь меня в качестве кого? — ему незачем мне объяснять подобного рода вещи, — Я думаю, мне не стоит отчитываться перед кем-то посторонним о моем возвращении в дом? — высмеивая его, я высмеяла и себя.
— Господин Роберт Миллер, он же твой отец, также хочет знать конкретное время твоего прибытия, чтобы не ждать тебя без надобности, — его голос стал немного серьезнее. Похоже, он ожидал подобного.
Я предполагаю, что он всегда пытается вставить мне палки в колеса:
— Через пару дней, — уже с язвительной насмешкой сказала я ему, не желая больше тратить свои нервы на бессмысленный разговор и растягивать его.
— Госпожа Миллер ты, наверно, плохо меня расслышала, я имел в виду конкретное время.
— Завтра, — стиснув зубы, сказала я.
— Хорошо, завтра, — немного помолчав, он сказал: — Если понадобится, я могу послать кого-нибудь за тобой.
— Я все еще помню дорогу назад.