Просто-напросто на сегодня с меня уже действительно хватит. Настолько измотана моя психика, что нет сил на что-то еще. Я лишь хочу, чтобы он ушел, и игнорирую его, но, очевидно, это были лишь мои чрезмерные надежды.
Он подошел ко мне.
— Если можно, пожалуйста, госпожа Миллер, я отправлю вас обратно домой, — сказал он низким голосом и через секунду добавил: — Сейчас.
Сейчас? Я нахмурила брови, подавляя внутреннее волнение.
— Господин Стоун, вы, кажется, забыли, но мы договаривались о встрече завтра.
Он вплотную смотрел на меня:
— Сейчас, я полагаю, вы свободны.
— Калеб Стоун, я вынуждена сказать, что ты, и правда, слишком самоуверен.
Он, будто не услышав, сразу добавил:
— Прошу.
Я немного разозлилась. Кого такая ситуация не выведет из себя? Я не понимаю, зачем он приехал сюда, раздражать меня? В этом на самом деле нет необходимости!
— Завтра днем я приеду, — я не стала дольше задерживаться, развернулась, открыла подъездную дверь и вошла.
— Твой отец завтра уедет в Сингапур.
Я мгновенно застыла на полпути!
Что он имеет в виду? Пусть скажет, что Максим Миллер уже не может в любое время приехать в дом, из которого ее выгнали. Что еще ему надо мне рассказать? Что, даже если я захочу увидеть собственного отца, у того самого отца может не быть свободного времени, чтобы увидеть меня?
Относительно Калеба Стоуна я вынуждена признать, что боялась его и… ненавидела, вплоть до сегодняшнего дня,. Да, ненавижу. Шесть лет назад, когда он ударил меня, в мгновение ока причинив колющую боль, в этом читалось его обвинение. Это принесло мне неотвязное чувство стыда.
Я повернулась к нему, на лице спокойствие. За шесть лет опыта, в конце концов, я натренировалась противостоять и миру, и фальши, не допуская, как в прошлом, что-то похожее на беспомощность.
— Если это так, тогда будь добр, передай отцу, что этим вечером ему не нужно тратить на меня свое время. Он завтра занят, и я завтра после обеда покидаю это место. Неважно, по какой причине он хочет меня увидеть и куда собирается ехать, я лишь напрасно приеду. Я думаю, ты, Калеб Стоун, будешь рад передать ему мои слова.
Как только я закончила говорить, как Калеб в три шага встал передо мной. Я не ожидала, что у этого мужчины такие быстрые шаги. Я не успела сразу отреагировать. Пока до меня доходило, что надо испугаться и отступить, он уже схватил меня за запястье.
— Что ты имеешь в виду? — его вид был устрашающим.
Приблизься ко мне Джейкоб так, я бы пришла в замешательство, но передо мной был Калеб, что внушало страх и ужас.
Я пыталась высвободиться из его руки, но поняла, что его хватка очень крепка. Я будто была в западне.
— Отпусти руку.
— Отпустить руку? Разве он в том положении, чтобы просто случайно встретиться с тобой? — в его глазах был хорошо скрываемый гнев. Если бы он так пристально не смотрел на меня, я бы и не обнаружила это. Хотя я совсем не понимаю его негодования, даже не могу объяснить его себе. В конце концов, это я должна злиться, разве я не права?
— Я думаю, ты не в том положении, чтобы воспитывать меня!
Он смотрел на меня, его блестящие черные глаза подавляли.
Снова заговорив, он уже пришел в себя:
— Если я правильно понимаю, то ты Миллер, имеешь в виду, что завтра возвращаешься во Францию?
— Почти, — завтра после обеда я еду в Шанхай повидаться с матерью, а послезавтра уже во Францию. Я не видела необходимости объяснять ему столько много.
— Почти? — его голос вновь стал заносчивым. — Тогда, мисс Миллер, сегодня вечером ты определенно поедешь домой.
— Забавно! Не слишком ли много ты на себя берешь, говоря мне это своё ‘определенно’?
— Юридически, я, считай, твой старший брат, — когда Калеб Стоун произносил эти слова, его голос был мрачным.
Это было так странно, что я еле сдержалась, чтобы не засмеяться.
— Не наседай на меня с этими никчемными связями! От услышанного блевать тянет!
— Супер! Меня тоже… — внезапный звонок его мобильного телефона прервал то, что он собирался сказать дальше, Калеб достал телефон из кармана и, глядя мне в глаза и нахмурив брови, ответил: — Да… хорошо.