Он опустил глаза и сказал:
— Пошли, ты же опоздаешь.
— Ты просто нелеп, — я была крайне зла.
— Тогда просто проигнорируй.
Если бы за убийство человека не сажали бы в тюрьму, то я бы сейчас определенно уничтожила бы этого человека. Я с ненавистью уставилась на него:
— Калеб Стоун, я не хочу с тобой куда-либо ехать, прежде не хотела, сейчас не хочу, и потом не захочу! Я не знаю, зачем ты дразнишь меня? Но прошу тебя, перестань делать такие бессмысленные вещи! — и я снова попыталась высвободиться из его руки, как внезапно меня накрыло головокружение, и в какое-то мгновение я провалилась в бескрайний мрак.
Я поняла, что кто-то взял меня на руки, и смутно почувствовала легкий запах мяты.
Очнулась я в больнице. Снова в больнице. Я болезненно улыбнулась.
— Должно быть, раньше произошло ДТП и, видимо, авария нанесла серьезный ущерб ее физическим функциям. Да и ее телосложение также довольно слабое. В основном боль и головокружение, обычное дело, постарайся в будущем не позволять ей.....
— Очнулась? — Калеб в два-три шага подошел ко мне.
Одетый в белый халат молодой доктор тоже подошел и спросил:
— Как себя чувствуете? Голова все еще кружится?
Яспросила:
— Сколько времени?
Доктор быстро ответил:
— Два часа дня.
Калеб посмотрел в глаза доктору:
— Вы не могли бы выйти?
Молодой доктор вышел, и перед тем, как дверь за ним закрылась, он отвернулся и, улыбаясь, сказал:
— Старый одноклассник, я впервые видел тебя таким нервным, правда.
Калеб изогнул брови, повернулся ко мне и со знакомым хладнокровием в голосе сказал:
— Отлежись день в больнице, пройди диагностику. Твое здоровье… очень слабое.
— Не нужно, — я встала с кровати, обуваясь и надевая пальто. Ни секунду не желая здесь оставаться, я открыла дверь и вышла.
Он не подошел останавливать меня.
Я приехала туда, где договорилась о встрече с Дюейком, но его уже там не было. Я позвонила ему, но его телефон был недоступен.
Потом я пошла к Эду отдохнуть. Не знаю, как долго спала. Я чувствовала себя между сном и бодрствованием, словно плавая то вверх, то вниз. Все это время мне снились какие-то сны, но какие именно, я не видела.
Проснулась я глубокой ночью и не смогла больше заснуть. Открыв глаза, я просто ждала рассвета.
Рано утром я услышала снаружи звуки. Выйдя из гостиной, увидела, как Эд готовит на кухне завтрак. Заметив меня, он сказал:
— Вчера пришел с работы и увидел тебя спящую в гостевой. Так испугался, что подпрыгнул. Сестричка, ты так больше не шути. Иначе вызовешь у меня сердечный приступ.
— Прости, — извинилась я и подошла к нему.
— Когда ты возвращаешься во Францию?
— Надо еще подождать.
Эд не одобрил такого ответа:
— Чего же ты ждешь? Посмотри на себя, ты провела там всего одну ночь, а твоя психика в каком состоянии.
— У меня есть свои соображения.
— Обычно с твоими соображениями сложно согласиться.
— Эд, ты же знаешь, какие у меня на душе проблемы. Я должна их решить, иначе не смогу спать спокойно всю оставшуюся жизнь.
Эд нахмурился:
— Все же ты не убила того ребенка, так почему же не можешь спать спокойно? Послушай старшего брата, собирай сегодня вещи и езжай во Францию.
Я покачала головой.
Эд сердился и ничего не мог поделать:
— Никогда не видел кого-нибудь глупее тебя.
— Я не глупая, я всего лишь не хочу видеть кошмары.
Снова дом, снова работник открыл мне дверь. Я вошла и направилась на второй этаж к себе в комнату. Оказалось, в комнате прибрались и сменили постельное белье. Я задумалась. За окном доносился смех, я пошла посмотреть: внизу на лужайке Эдвард и большая сиба-ину весело играли, а рядом на плетеном стуле, облокотившись, сидел Калеб перелистывал книгу и читал, эти двое полностью наслаждались таким редким зимнем солнцем.