Но это не заставило меня поколебаться:
— Я приду завтра.
— Твой отец скоро вернется, — он совершенно не удивился моему решению. — Ты можешь подождать.
— Нет, — этот диалог заставил меня осознать, что, хотя я живу в этой семье уже семнадцать лет, сейчас я просто посторонний, случайно заглянувший на огонек. — Не говори подождать, уже так поздно, а мне еще нужно найти место, где остановиться, понимаешь?
Он размышлял лишь три секунды и принял решение:
— Если ты имеешь в виду, что хочешь жить только в своей собственной комнате, тогда я прикажу убраться в ней.
— Что? Тебя заставило так подумать то, что я сказала ранее? — я больше не могла сдерживать свое презрение. — Оставь при себе свое мнение!
Неожиданно он резко приблизился ко мне, и я подсознательно сделала большой шаг назад!
— Ты… боишься меня.
Это действительно было правдой. Я бросила на него быстрый взгляд.
— Не шутите так, господин Стоун, — закончив, я направилась к выходу.
— Да, Калеб Стоун, — я обернулась у двери и улыбнулась. — Неужели тебе обязательно нужно позировать?
Выйдя из виллы, я увидела, что снаружи выпал небольшой снег.
Я побрела на автобусную остановку, с которой раньше ездила в среднею школу, и, прождав некоторое время, села на первый подошедший автобус, даже не задумываясь о том, куда он направляется. Пассажиров в автобусе было немного, и он продолжал свой путь, издавая особый дребезжащий звук. Ближе к сумеркам уличные фонари по обеим сторонам улицы зажглись, и их свет освещал дорогу и снег, лежащий вдоль нее. Снежинка влетела в приоткрытое окно и приземлилась на мою щеку. Как холодно.
У меня есть младший брат, но никто никогда не говорил мне об этом. Тебе кажется, что в этом нет необходимости, или ты избегаешь меня, словно я ядовитая змея?
— Госпожа, это конечная остановка, — вырвал меня из хоровода снежных мыслей голос водителя.
Я вышла из автобуса и осмотрела пустырь перед собой. Я совершенно не ожидала, что в городе будет такое пустынное место. Смирившись с ситуацией, я набрала номер телефона Эдмунда Певенси. Когда звонок прошел, человек на другом конце провода заговорил, вздохнув: "Почему ты не позвонила мне раньше?"
— Я заблудилась, Эдмунд.
Возвращение на Родину 2
Как приятно опуститься в горячую ванну после такого напряженного дня. Тело расслабляется, а голова приятно мутнеет.
Когда в дверь постучали, я поняла, что заснула. Я надела пижаму и вышла, а Эдмунд ждал меня возле двери:
— Я уж думал, ты покончила с собой, — шутливо сказал он.
— Разве это долго, — улыбаясь, ответила я, и сразу добавила, — спать хочу, очень устала.
— Конечно, устала, убегая из того мерзкого места.
Я не поняла, что имел в виду Эдмунд под мерзким местом, мой родной дом или ту конечную остановку, где не ступала нога человека. Пока я так думала, Эдмунд говорил:
— Я постелил тебе новое постельное белье в комнате для гостей. Эх, есть ли какое-нибудь лекарство от моей мизофобии?
Будучи без сил, я все же ответила:
— Просто думай, что я люблю чистоту, — сделав пару шагов, я обернулась и спросила: — Тебе есть еще, что мне сказать?
— Когда будешь съезжать, не забудь заплатить за проживание, за еду… — приняв важный вид, сказал Эдмунд.
Я ничего не ответила, просто развернулась и ушла.
На следующее утро шум за дверью заставил меня проснуться. Шум был негромкий, слегка прерывистый, но для меня в тот момент даже легкое перелистывание страниц могло серьезно повлиять на мой сон.
Я замерла на одном месте, когда открыла дверь и увидела в гостиной человека.
Лицо выдающейся личности, высокое и худое телосложение, одет как с иголочки, в простой бежевой одежде, ну точно типичный сын маминой подруги.
Тот человек тоже меня заметил.
Рука Джейкоба Флеминга слегка дрогнула, и все его материалы разлетелись.
С Джейкобом я познакомилась в начале средней школы, потом мы стали друзьями, а после были лучшими друзьями, и, в конце концов, мы были влюбленными. Все это длилось шесть лет.
Прежде он с легкостью мог повлиять на мое настроение, но сейчас, я надеюсь, у него больше нет той способности.