Мы так и просидели до вечера, время от времени он говорил пару фраз, словно просто разговаривал с некогда юной мной.
Он говорил:
— Максим, пойдем погуляем на детской площадке.
Он говорил:
— Максим, учитель пришел, а ты меня не разбудила.
…
Мои самые невинные годы прошли с ним, я никогда не сожалела об этом. Просто мы оба понимали, что всё-таки упустили друг друга в этой длинной реке времени, даже если и в самом начале мы волей-неволей несли на своих плечах неизбежные горести.
Я с помощью официанта усадила его в такси. К счастью, при нем была карта-ключ отеля. Я привезла его на место, и когда я покинула его, было уже раннее утро.
Когда вернулась в общежитие, в холле на первом этаже я увидела мужчину.
Франция сейчас такая популярная? Все сюда едут! И все же сейчас глубокая ночь. Но если еще раз хорошенько подумать, если это он, я совсем не удивлюсь.
— Вернулась? — спокойно сказал он.
Я прошла через холл к лестнице, игнорируя его.
Я не хочу его видеть, я даже думать о нем не хочу. Он — часть моих ужасных, невыносимых воспоминаний, свидетель каждого моего жалкого побега от него.
— Когда же ты, в конце концов, перестанешь упрямиться? — донесся до меня безмятежный голос.
Что он называет упрямством? То, что я не хочу больше обращать внимание, это зовется упрямством? Тогда как называется его поведение, если он приехал сюда? Быть посмешищем или бить лежачего?
— Почему ты каждый раз бежишь в панике?
Даже если ему было все равно, его слова все равно умудрялись задевать меня. Он знал, как заставить меня чувствовать неловкость.
Я обернулась и посмотрела на него:
— Стоун, чего тебе надо?
Я так и не принимала его во внимание, однако его отношение часто тревожило меня. Мне пришлось посмотреть ему в глаза:
— Люди должны понимать, что такое не выходить за пределы дозволенного. Я уже оставила вас в покое, поэтому, пожалуйста, перестань снова приходить и беспокоить меня!
Я закрыла дверь спальни и глубоко вздохнула.
Когда ты стал таким наивным 2
Я, как обычно, умылась, почистила зубы и легла в кровать. В темноте я услышала, как Лян Айвэнь вошла.
— Поболтаем? — она сразу включила свет, не дожидаясь моего ответа, повернулась и шумно села.
— После обеда я снова его видела.
Именно тогда я действительно поняла, кого она имела ввиду под этим ‘его’.
— Я с ним немного поговорила. Аай, он такой сдержанный! Но, глядя на его движения и одежду, я поняла, что, должно быть, у него неплохой статус. И еще я заметила его запах, но не разобрала, что за бренд,— чем больше она говорила, тем больше я волновалась. — В первой половине дня я столкнулась с ним на первом этаже. Я подошла и спросила, кого он ищет, и это была ты . Я сразу ему сказала, что ты еще с утра ушла. Он сказал, что это неважно, потом он сидел на стуле на первом этаже. Изначально я подумала, что у этого человека теплые чувства к тебе. И к вечеру я снова его увидела. Миссис Мадан сказала ему, что ты ушла с другим мужчиной. Он опять ничего не сказал, поэтому я подумала, что между вами ничего нет. Да, у него здесь во Франции есть компания? Я слышала, как он говорил по телефону о какой-то встрече в полдень, упоминал, как решить какие-то вопросы и что-то в этом роде. Максим, ты слушаешь? Я тебе так много рассказала! Не должна ли и ты мне рассказать что-нибудь, что знаешь?
— Извини, я о нем ничего не знаю.
— Его имя, профессию знаешь?
— Не уверена.
— Максим, ты действительно скучная! — договорив, она выключила свет и легла спать.
В темноте я попыталась выкинуть из головы все мысли, чтобы быстро заснуть, но примерно через полчаса мне все еще не хотелось спать. Я включила лампу у изголовья кровати, чтобы почитать книгу. Я взяла лежащий в выдвижном ящике французский словарь. Книга уже разваливалась от перелистываний. Вспомнила, как я два года, гуляя по улицам и в кафе, в трансе изучала слова.
—Эй, ты свет включила, как мне спать?