Я посмотрела на неё, которая все это время сидела в телефоне:
— Когда соберешься засыпать, выключу.
— Окей, тогда сейчас и собираюсь, — она отбросила телефон и посмотрела на меня.
Я не стала с ней препираться и просто выключила свет. Прожив несколько лет вне дома, я привыкла к безразразличию в человеческих отношениях.
Даже для родных людей это верно, а уж тем более для человека, который для меня ни сват ни брат.
На следующий день я взяла свой ноутбук, в котором была моя дипломная работа, предметы для рисования и сменную одежду, и отправилась в тот маленький городок, куда собиралась раньше.
В моем сне прошлой ночью был голос, который мучил меня, и я не знала, о чем он говорил, но эта агрессивная фамильярность встревожила меня. Из-за этих переживаний я решила отправиться в поездку до окончания школы.
В электричке, идущей в деревню, я обратила внимание на постороннюю мужскую куртку в моей сумке, которую я ошибочно приняла за свой черный плащ, когда достала ее из шкафа. На этой темной одежде нет какого-либо рисунка, но бирка брендовая и, должно быть, она очень дорогая.
В моей памяти смутно всплыло, как первый раз во Франции я позвонила Джейкобу. В тот день я было растеряной, грустной и беспомощной. Снова начался ливень, и я стояла у входа маленького магазинчика, пока не стемнело. Физически на выдержав, я упала в обморок. Смутно помню человека, который взял меня на руки, а потом отнес в больницу. Эту куртку, возможно, он тогда забыл, укрыв меня ею.
Я хотела положить куртку обратно в сумку, но обнаружила, что в ней в правом кармане что-то оставлено. Из любопытства я посмотрела, там было несколько евро и две кредитные карты. Не слишком ли тот человек беспечный? Еще там был сложенный листок с рисунком, который я развернула — площадь, фонтан, голуби, прохожие…
На листке в самом низу рисунка было несколько строк красивым почерком...
"18 мая, пасмурно".
Она сидела там так долго.
Я надеюсь, она не узнает меня, тогда я смогу подойти и хотя бы сесть рядом,. По крайней мере, она должна быстрее уйти, чем я.
К полудню я, наконец, приехала в тот исторический город и нашла там небольшую гостиницу. Оставив там вещи, я взяла немного денег и пошла гулять.
Этот небольшой городок расположен на французской границе недалеко от Швейцарии. Природа чистейшая. Я иду без цели, улица у меня под ногами — как тонкая, аккуратно уложенная лента. Дома по обе стороны были очень старыми на вид, в основном из камня, и поскольку сейчас весна, в расщелинах каменных стен проростали цветы, маленькие и разноцветные. На улице было мало прохожих, поэтому здесь очень тихо и спокойно.
Так я гуляла до второй половины дня. В конце концов, в животе забурлило от голода, и я вошла в маленькую закусочную, по внешней стене увитую виноградными лозами.
— англичанка? американка? — спросил по-французски бородач, который обслуживал меня. Французы очень гордые, даже если они знают и понимают английский, они не будут на нем здесь разговаривать.
Я по-французски ответила:
— Англичанка.
Мужчина, услышав мой французский, слегка улыбнулся:
— Что будете заказывать, мисс? Желаете бокал вина? Мой друг производит вино на своей винодельне.
Я замотала головой, так как не могу пить:
— Принесите мне салат, рыбу и стакан воды, спасибо.
— Хорошо, — раскачиваясь, мужчина ушел.
Я огляделась. Двое мужчин сидели за старой барной стойкой, пили вино и время от времени болтали, а передо мной сидела седая пожилая дама, которая читала книгу. Казалось, люди живут здесь не спеша.
Пока ужинала, я услышала, как кто-то сел позади меня. Официант подошел, чтобы поприветствовать его, и мужской голос по-английски заказал:
— Кофе, пожалуйста.
Я онемела. Не понимаю, почему он так неустанно следит за мной.
Я вернулась в Париж, даже сбежала в старый городок, но он все равно идет за мной по пятям.
В конце концов, я не выдержала и, повернув голову, сказала тому человеку: — Стоун, нужно иметь границы в общении с людьми.
Нас разделял круглый стол. Калеб выглядел мягким, но когда хмурился, давал почувствовать людям его мрачный настрой. Он тихо пояснил: