— Потому что ты можешь уйти, не выслушав и пары слов, что я говорю..
Я почувствовала, как люди уже смотрят на нас, поэтому я положила деньги на стол, встала и вышла. Стоя на каменистой дороге, я ждала. Немного погодя он тоже вышел и я холодно сказала:
— Хорошо, что тебе нужно сказать? Говори, а как закончишь — убирайся.
Он стоял передо мной, а ему на спину падал свет:
— Он тоже ранил тебя, но с ним ты можешь быть спокойной, почему же со мной так нельзя?
Я не могла сдержаться и неестественно засмеялась, я действительно им восхищалась:
— Он? Джейкоб? Ты сравниваешь себя с ним? Стоун, когда ты стал таким наивным? — беззастенчиво насмехалась я над ним.
На этот раз он совсем не рассердился, а, наоборот, улыбнулся, но я плохо видела его выражений лица:
— Ты даже не хочешь думать, что нравишься мне.
Со дня знакомства по сей день мы с ним редко пересекались, некоторые из этих встреч не самые счастливые. Разве это не абсурдно, что я ему нравлюсь?
У меня нет терпения, чтоб снова затрагивать с ним эту тему для разговора:
— Стоун, я правда не хочу менять страну раз за разом, когда вижу тебя, прекрати преследовать меня!
После этого я вернулась в ту маленькую гостиницу и больше оттуда не выходила. Небо за окном постепенно темнело, и я не заметила, когда хлынул дождь. Он зашуршал по деревьям за домом, холодный ветер ворвался в открытое окно, а я села на кровати и ждала, пока все пройдет и в комнате не станет темно.
На следующее утро дождь прекратился. Я встала и быстро умылась и почистила зубы, взяла вещи для рисования и была готова приступить к наброскам. Владелица отеля, француженка, приготовила для меня завтрак и сказала, что он включен в стоимость номера. Я не могу не сокрушаться по поводу того, что цена здесь низкие, а стоимость номера — двадцать евро за ночь. Она поставила тарелку и снова пошла на кухню. Я подумала: раз это бесплатно, то я могу быть сегодня без гроша в кармане, значит, мне не придется тратить время на то, чтобы искать, где завтракать.
Выйдя из отеля, я направилась в противоположную от вчерашней сторону. Потребовалось около двадцати минут, чтобы пройти по узкой дороге в тени деревьев. Впереди я увидела руины. Сложно разглядеть, но, возможно, раньше здесь был небольшой замок. Во Франции было много замков. Помимо тех, которые зарегистрированы и охраняются, по всей стране также осталось много развалин от других древних замков.
Я обошла вокруг сломанной стены. У французов есть Париж, а про подобные места они уже забыли ? Тогда сюда не будут приезжать туристы.
Но мне, однако, нравятся такие старинные красоты. Я не торопилась рисовать, на самом деле у меня сейчас все так же ограниченные способности и я не могу рисовать такое живописное умиротворенное место. Я положила вещи и прошла под полуразрушенной аркой, внутри все было настолько источено временем, что первоначальный вид плохо различался. Я проходила все дальше, все заросло травой и деревьями, дорога была ухабистой, я даже два раза спотыкнулась на полпути. Когда я почувствовала искры в глазах, за спиной послышался звук, зовущий меня 'Максим!’ Я вмиг повернула голову и почувствовала под ногами сильную вибрацию, а затем под ногами ничего не оказалось, и в следующую секунду мы полетели вниз.
Обвал? Страх расползался по всему телу, я онемела, как рыба, не успев даже визгнуть.
Небо исчезло перед глазами, я почувствовала, как кто-то меня крепко обнял. Затем мы тяжело упали, и я потеряла сознание.
Когда очнулась, в нос ударил перегнивший запах мха, а в ушах был звук капающей воды. Вокруг темнота, так что едва можно было что-либо рассмотреть.
Так неожиданно?! Вдруг появилась забавная мысль: небеса подготовили такой исход, решили захоронить меня заживо, стерев таким способом Максим с лица земли. Очень ловко, и хоронить не надо.
Прошло первоначальное онемение в теле, мало-помалу усилилась боль. В тот момент я не различала, где именно, лишь казалось странным, что она не настолько сильная, как должна быть. Наконец я почувствовала под собой не твердый щебень, а что-то теплое.
О чем я думала? Я трудом поспешила выбраться, однако его рука крепко держала меня за талию. Из-за недавнего потрясения мои руки и ноги обессилили. Я не в состоянии пошевелиться.