В один миг алая кровь окрасила его белую рубашку, словно ярко-красный пион.
Я с ужасом посмотрела на него. Он сумасшедший? Ощущение жара и влажности на руках заставляет признать, что это не иллюзия!
Я лихорадочно оттолкнула его от себя, и Калеб, пошатываясь, отступил на два шага назад. Изнемогая, он прислонился спиной к стене. Даже на расстоянии я по-прежнему отчетливо чувствовала запах крови.
— Ты и правда ненормальный! Ты с ума сошел!
Окровавленная сабля упала, я повернулась и побежала вглубь туннеля. С чего вдруг он так сделал? Крайний абсурд, предельная нелепость!
Во мраке туннеля ничего не видно, я отчаянно волочу тяжелые ноги, бегу вперед, ветер в моих ушах такой же сильный, как и паника в моем собственном сердце. Я не останавливалась, пока не споткнулась о камень и сильно не ударилась коленями о каменную поверхность. Почувствовала острую боль, но, вопреки ожиданиям, мне стало легче… Калеб, почему ты пришел сюда? Зачем ты здесь оказался? Зачем надо... хаос, сплошной хаос!
Не знаю, как долго мне потребовалось подняться и, прихрамывая, вернуться назад. Когда я увидела его, то испугалась: он сидел на земле, опираясь на стену, его глаза были закрыты. Я подбежала и схватила его за плечо:
— Калеб! — мой голос дрожал, — не ли ты говорил, что собираешься вытащить меня отсюда? А сейчас что это значит? Отказываешься?
Он медленно открыл глаза, нежные, как никогда:
— Я выведу тебя, — он протянул неокровавленную руку к моему лицу, — Максим… — факел, брошенный на землю, горел на последнем издыхании и в конце концов маленький колыхающий огонек совсем потух, — От тебя я никогда не откажусь.
Такая близость во мраке без капли света еще сильнее заставила меня растеряться.
— Если бы знал, что ты можешь остаться и выслушать мой детский лепет, сделал бы так раньше, — его дыхание ослабело.
— Ты правда… псих.
— Прости, что напугал тебя, — говорил он извиняющим голосом, — я просто не знал, как следует поступить.
Со слабой насмешкой ответила:
— Ты, Стоун, такой способный человек. Как могло быть что-то, что поставило тебя в тупик?
— Я всегда был беспомощен перед тобой, — сказал он. Его нежный голос был немного неестественным. Затем он положил голову мне на плечо.
— Нам действительно нужно поскорее выбраться, иначе я и правда могу умереть здесь, — его голос становился все слабее и слабее.
Я, стиснув зубы, сказала:
— Глупо было с моей стороны заходить в это ветхое место, а ты еще более глуп из-за того, что причининил себе вред.
Потом изо всех сил я попытался встать вместе с ним.
— Что теперь? Факелы погасли, как идти?
— Тот и так почти сгорел, на стене должен быть еще, я поищу.
— Твоя рана… — я растеряно остановила его, — я поищу, ты стой не двигайся.
Я услышала в темноте, как он усмехнулся:
— Стою, не двигаюсь.
Я повернулась и нащупала стену, на которой быстро нашла один факел. В темноте я не разобрала, где находился Калеб, но не могла этого сказать. Поэтому, словно слепая, протянув руку и все ощупывая, шла к нему. Вскоре мою руку схватила теплая рука, наши пальцы переплелись:
— Нашла?
— Да, — я протянула руку и дала факел, он постучал сапфиром о стену и снова зажег огонь.
Пространство снова осветилось и я увидела, какое у него бледное лицо:
— Ты…
— В порядке, — он прикрыл рот и откашлялся. С усилием сказал: — Похоже, в этом проходе нет развилок, продержимся еще немного и дойдем до конца, должны быстро дойти… Максим?
Хоть мы были в этой западне недолго, я словно три дня и три ночи была без еды и воды. Я прикусила нижнюю губу, в какой-то момент меня охватило головокружение. Наконец, будучи без сил, я упала в темноту.
Я вдохнула аромат, тот самый слабый аромат мяты.
Почувствовала, как что-то теплое и приятное охватило меня. Очнувшись, я увидела белоснежный потолок, а за окном было синее небо и белые облака.
Я открыла глаза и со стоном села. Пиджак, что накрывал меня, упал, мое ранее расшибленное колено было перевязано клетчатой повязкой. Ни неба, ни потолка, в глаза бросался все тот же пятнистый коридор и тусклый огонек.