— Почему ты говоришь, что это мои вещи?
Я видела, что он не собирался принимать пакет, поэтому я поставила его на пол возле дверей. Он продолжал смотреть на меня, будто ждал, что я ему что-нибудь скажу.
— В самом деле, тебе не стоит так много для меня делать, правда, — я не хочу принимать чувства, на которые не смогу ответить, — Пока.
— Максим, — позвал меня Калеб, подняв пакет, — раз уж ты говоришь, что это мое, я хочу проверить, не пропало ли оттуда чего-нибудь.
— …
Если бы я была слабее, если б мой характер был хуже, думаю, я бы разозлилась.
— Стоун, я, наверно, пойду? — сказала девушка, что открыла мне ранее дверь.
Калеб повернулся и обратился к девушке своим обычным голосом:
— Хорошо, позже созвонимся, передавай привет от меня своему отцу.
— Обязательно! Берегите себя, через два дня поужинаем все вместе, — договорив, девушка махнула рукой и кивнула в привычно вежливой манере.
Девушка ушла. Калеб потянул меня за руку, завел в комнату и закрыл дверь. Своим взглядом он ошеломил меня. Я направилась к дивану, что стоял впереди меня. В комнате горел яркий свет, на стене работал жидкокристаллический телевизор, где транслировалась местная французская развлекательная программа.
— Кофе или просто воду?
— Если ты уже закончил проверять…
Он налил мне стакан воды:
— Еще нет, в конце концов, много лет прошло. Мне нужно вспомнить, что тогда лежало у меня в карманах.
Я сжала руки в кулаки:
— Стоун, не нужно думать, что, раз ты помог мне однажды или дважды, то можешь меня унижать.
Калеб выбрал место на диване рядом со мной.
— Я не унижаю тебя, как ты говоришь.
Я ненадолго замолчала.
— Хорошо, тогда я могу идти?
— Когда ты ушла из больницы, я подумал, что ты определенно не вернешься снова навестить меня. Но не мог думать о той крохотной, одной на тысячу, надежде. Поэтому и оставил записку с адресом. Мне очень приятно, что ты искала меня. Готов умереть от счастья, — сказал он тихим голосом.
Я прикусила губу:
— Я пришла вернуть твои вещи.
Он тихонько улыбнулся:
— Эта девушка, с которой мы только что говорили о некоторых делах, — ответственная за французский филиал компании, У меня сейчас не очень со здоровьем, поэтому попросил ее приехать сюда. Наши отцы…
— Тебе не обязательно мне все это объяснять.
Он просто ненадолго замер, в следующий миг уголки его губ приподнялись, и он сказал печальным голосом:
— Да, я забыл, что ты — Максим Миллер. Думаешь, что я не знаю, что хорошо, а что плохо.
Вопреки ожиданиям, я встала и в третий раз спросила:
— Ты уже закончил проверять? Я могу идти?
— Я тебя задерживаю? — его тон стал недобрым.
Я могу ждать тебя всю жизнь 2
Спорить с человеком с таким переменчивым характером — значит просто напрашиваться на неприятности. Я наклонилась, чтобы поднять сумку с дивана, но он схватил меня за руку. Мое сердце не могло не дрогнуть, я почувствовала эту дрожь.
— Максим, можешь ли ты сделать меня еще счастливей? — он сел на диван, любуясь мной, — пятнадцать минут назад я был на том свете, а в следующую секунду твое поведение явно говорило само за себя. Ты больше никогда не собиралась ко мне приближаться, но пришла лишь для того, чтобы вернуть мне какие-то вещи, а затем сразу уйти. Тебя даже не волнует, что в моей комнате была другая женщина. И ты говорила с ним по телефону. Ты хоть представляешь, сколько сил я вкладываю, чтобы не думать об этом?
— Ты сейчас меня обвиняешь? — спросила спокойно, глядя него.
Он тяжело улыбнулся:
— Да, я тебя обвиняю. Но, очевидно, это неправильно, — с раскаянием сказал он, а потом отпустил руку.
Я постояла две секунды и, не попрощавшись, направилась к двери. Как только я ее открыла, внезапно из-за моей спины он протянул руку вперед и закрыл ее. Я снова попыталась открыть дверь, но он уже обнял меня. Его тело пахло лекарствами и характерным для него мятным ароматом. Стоявший за спиной человек низким голосом сказал:
— Ты сама пришла ко мне.
Изначально я думала, что понимаю его, но иногда его поведение вводило меня в заблуждение, а потом повергало в панику.