— Ты в конце концов замерзла, пока шла со мной. Я пробуду во Франции неделю. В том же отеле и в том же номере. Максим, если вдруг захочешь увидеть меня… ты знаешь, где меня найти.
Я смотрела на его удаляющую спину. Он так высокомерен, но иногда так печален. Не знала, что обладаю умением легко расстраивать этого твердого, как скала, человека.
Когда я вернулась в общежитие, Лян Айвэнь, увидев меня, сказу спросила:
— Слышала, Жан снова доставлял тебе неприятности? Его друг написал об этом в Твиттере. И что, в конце концов, ему в тебе нравится? Ты смертельно скучна.
Я проигнорировала её и сразу легла в кровать.
Сначала я подумала, что, если я не пойду к нему, то и он какое-то время не будет меня искать. Но в итоге на утро следующего дня он мне позвонил.
— Максим, есть время?
— Что такое? — мне сейчас нужно встретиться с научным руководителем.
Он колебался:
— Я сейчас в больнице, не могла бы ты приехать?
— Больница? — я немного удивилась, а в сердце промелькнул след беспокойства.
Затем я услышала, как он закашлялся:
— Если нет времени, забудь.
— Погоди-погоди, — я слышала, что он собирается повесить трубку, — какая больница?
Через полчаса я доехала до больницы на такси. Как только нашла его, увидела нездоровый серый цвет его лица:
— Ты… в чем дело?
Он кое-как улыбнулся:
— Прошлой ночью вернулся и слегка залихорадил. Я подумал, будет лучше, если посплю. Но утром стало хуже… Я боялся, что это пневмония, поэтому поехал в больницу, чтобы провериться. Все хорошо, просто инфекция горла и температура.
В зарубежных странах не поощряют капельницы, только если собираются делать серьезную операцию, поэтому врач сделал лишь укол в руку и выписал кое-какие препараты.
Когда я принесла ему лекарства, он спал. Я села рядом на стул, его брови были слегка нахмурены, лицо уставшее. Я смотрела на него, в первый раз спокойно думая о нем и о себе.
Должна признать, что он в большей или меньшей степени связан со мной. На самом деле эти отношения продолжаются уже давно, но я никогда не желала о них думать.
Я посмотрела на шрам на его ладони. Он остался с прошлого раза в туннеле, а точнее, он сам его тогда оставил. Вспоминая тот жизненный опыт, все так же колотится сердце. Я невольно протянула руку к шраму… и почувствовала, как его пальцы медленно сжались. Он держал мою руку у себя в ладонях.
— Я думал, ты не захочешь прийти, — его глаза по-прежнему были закрыты.
— Не всегда так думаешь, — тихо усмехнулась я, — ты же обычно мог защитить себя? — во Франции он часто попадает в больницу. Может быть, ему не стоит тут оставаться.
— Да, но когда я думаю о вещах, которые подавляют меня, не хватает времени думать о физическом неудобстве.
В груди все сжалось.
— Ты всё же немного переживала? — он открыл глаза и посмотрел на меня.
— Калеб…
— Не ты ли думала, что я бесстыжий? Я лишь немного простудился, специально все спланировал, чтобы ты пришла.
Он относился к чувствам действительно как ребенок: осторожно и необычайно чутко, не в силах противиться искушению коснуться там, где нельзя, даже после того, как я ему отказываю. Осознанно отступает, а потом ждет, чтобы сделать шаг вперед.
И разве я веду себя лучше? Сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, что раньше я ненавидела его из-за гнева, который охватывал меня от собственной трусости перед моим отцом. За то, что мне некуда было выплеснуть обиду и гнев, я просто эгоистично изливала все на него.
— Да, я немного беспокоилась, — моё признание вызвало его изумление, и я вздохнула, — и ты все такой же бесстыжий.
Я знаю, что, кроме благодарности, было что-то еще.
Прошлой ночью я о многом думала. Вспомнила тетю, Эда, Джейкоба, Калеба, мать, отца, Сару Уокер, Ирэн, Мэри…
Я вспоминала всех людей, которые встречались на моем жизненном пути. Но я не знаю, почему лишь с Калебом всё так запутано. Возможно, таков план судьбы. Просто печально, что холод двоих мешает друг другу легко выражать свои эмоции, и даже просто ладить друг с другом было трудно, до недавнего времени… После пережитого обвала Калеб стал необычайно ласковым, будто что-то отпустил или на чем-то настоял. Просто из-за недостаточно развитого эмоционального интеллекта он не знает, как вести себя в отношениях.