— Да, — он слегка улыбнулся, — вы — тетя Макси. Разумеется, вы старше.
Я впервые услышала от него «вы».
— Тебе следует знать, что ты мне не нравишься.
— Нравлюсь я вам или нет, это совсем не важно.
Тетя замерла:
— Кто-нибудь тебе говорил, что ты очень равнодушный и заносчивый?
— Много раз.
— Зачем тебе Максим?
Калеб повернул голову и взглянул на меня. В его глазах были понимание и нежность, которые лишь я могла видеть, и от этой нежности я была как на иголках:
— Я пойду заварю чай.
— Такая робость не похоже на тебя,Максим, — не позволила мне уйти тетя.
Я замерла и улыбнулась ей:
— Тетя шутит.
— Госпожа Норингтон, — в его ровном голосе нельзя было различить каких-либо эмоций, — я не хотел бы ее смущать, но еще больше не хотел бы, чтобы вы ее смущали.
— Что? Ты будешь меня учить?
Калеб ответил с каменным лицом:
— Макси почитает вас, значит, и я буду уважать вас.
— Если бы я не была любимой тетей Максим, то как бы ты ко мне относился? Раз мы уже заговорили об этом, я не буду скрывать. За последние два дня я попросила своих друзей в Китае найти кого-нибудь, кто проверит вас. Максим об этом ничего не знала. И хочу сказать тебе, молодой человек, что твой бизнес обогатился. Я дожила до моего возраста и впервые вижу такого «молодого и многообещающего» человека.
Калеб посмотрел мне в глаза:
— Госпожа Норингтон, если есть какие-либо вопросы, вы можете напрямую спрашивать меня. Вам не нужно так сильно беспокоиться.
— Что, занервничал? Успокойся, ты, должно быть, знаешь, что с твоими талантами мало что можно найти о тебе во внешнем мире.
— Что вы хотели узнать?
— С умными людьми легко разговаривать. Мне все равно, как ты дошел до этого уровня, и мне все равно, насколько ты богат, какой у тебя статус. Я лишь хочу знать, что тебе нужно от Максим. И не говори мне, что это любовь.
— В таком случае, — его холодный голос стал немного тише, — как насчет одержимости? Эта причина приемлема?
Тетя остолбенела, повернула голову и взглянула на меня. Я лишь улыбнулась, но напряжение внутри усилилось.
— Двенадцать лет, этого достаточно?
Не замечала так долго, двенадцать лет…
Тетя холодно улыбнулась:
— Ты неразговорчив? Это расходится с мнением о тебе во внешнем мире. Ты считаешь, я могу поверить этим пустым словам?
— Можете верить мне или нет, для меня это не имеет значения.
Тетя холодно фыркнула:
— Если послушать тебя, то ты влюбился в мою племянницу, в Максим, в десять или восемь лет. Почему же ты говоришь об этом сейчас? — слова моей тети немного резкие, — особенно в последние несколько лет, когда она страдала, где же ты был? Не нашел её. Зная об этом..
— Расширял дело, — глаза Калеба были спокойны, когда он посмотрел на меня, — когда она уехала за границу, я как раз сменил родителей в компании, в которой был полный хаос, и Роберт Миллер всё ещё не лишился влияния. Мне нужны были гарантии, что у меня будет достаточно сил, чтобы защищать ее, прежде чем я осмелюсь предстать перед ней.
После этих слов тетя от удивления на мгновение потеряла дар речи. Я тоже
— Ты действительно великолепен. Помогаешь Максим мстить семье Миллер?
Его нежный взгляд всё ещё был прикован ко мне:
— Ей не нравится мстить другим, поэтому и я никогда ничем подобным не занимался. Роберт Миллер всегда был слишком жадным и ненасытным. Потеря власти для него — лишь вопрос времени. Я лишь наблюдал и ждал перемен.
Сделал не более, чем необходимо. Я не могла не улыбнуться. Чтобы осмыслить его слова, действительно требовалось внимание.
Но что бы он ни делал, вопреки ожиданиям,я чувствовала, что не смогу снова усомниться в нем.
— Боюсь, тетя надолго рассердилась, — я провожала Калеба. Нажимая кнопку лифта, я, не удержавшись, посмотрела на закрытую дверь.
Калеб взял меня за руки, переплетая пальца. Небольшая шалость, которую он любил делать:
— Сердишься?
— Я не сержусь, — помотала я головой. Не знаю, мое ли это заблуждение, но Калеб каждый раз беспокоится о том, сержусь я или нет, даже если это пустяк, — Если честно, я и не знала, что ты такой красноречивый.