Когда после обеда я вернулась к тете, неожиданно увидела мать, которую не видела два года.
— Вернулась, — моя мать, Оливия Миллер поставила чашку и встала, непринужденно, как и полагается.
— Как ты здесь оказалась? — я постояла немного у дверного проема, а потом вошла.
Мама смотрела на меня не с особой любовью и не с явным отчуждением. Она сказала:
— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной в Англию.
— Зачем? – спросила я, прежде чем принять какое-то решение на этот раз.
Мама подошла и пригладила мои волосы:
— Мама хотела бы, чтобы ты провела какое-то время со мной. Мама тебя сколько не видела, два года? Ты стала еще красивее.
— …Понятно, — я опустила голову и недолго замолчала, — когда вы собираетесь ехать, я поеду с вами.
— Сестра, останешься сегодня здесь на ночь? — не знаю, когда появилась тетя, стоявшая у двери.
— Нет, я поеду в отель, завтра снова приеду, — сказала мама и повернулась ко мне, — Максим, ты собирайся, если завтра для тебя слишком рано, мы отложим поездку на день.
— Не рано, — сказала я.
— Хорошо, — улыбалась мама.
После того, как мама ушла, тетя подошла ко мне и сказала:
— Максим, не позволяй другим контролировать твои мысли, даже если ты дорожишь человеком. Ты всегда себя принуждаешь, тете невыносимо на это смотреть.
Я обняла ее:
— Что же делать? Мне словно так и хочется назвать тебя мамой.
— Глупый ребенок.
— Нет, я хороший ребенок, — я горько улыбнулась, — раз уж мне нужно вернуться, значит, я определенно увижусь с Эдом, и вероятнее всего, это будет одним из главных утешений.
Затем, когда мы пошли с тетей обедать, позвонил Калеб,
— Давно не виделись. Что делаешь?
— Ем
Он сделал паузу:
— Мне нужно вернуться, после обеда самолет.
Такое совпадение, ему тоже надо вернуться в Англию?
Тетя смотрела на меня:
—-Что? Полдня не видел и уже звонит, проверяет.
— Хорошо, — ответила я Калебу
— Не спросишь, когда я вернусь? — не услышав на той стороне провода ожидаемого ответа, он вздохнул: — Макси, когда меня не будет, независимо от того, будешь ли ты скучать по мне или нет, я определенно не смогу уснуть, не думая о тебе.
Каким бы ни было плохим настроение, оно начало проясняться:
— Сладкие речи?
— Нет, не более, чем истина.
Я улыбнулась:
— Во сколько самолет? Сходи, поешь что-нибудь, в самолете еда невкусная.
Он расплылся в улыбке:
— Немного. Я не настолько придирчивый, в других аспектах я могу приспособиться, но никак не с чувствами.
— Какой же лис, — сказала моя тетя, как только я повесила трубку, — он знает, что ты тоже возвращаешься?
Я мотнула головой:
— Я думаю, нет.
— Не скажешь ему?
— Пока нет, — в любом случае, я встречусь с ним после того, как вернусь. Не думаю, что моя мама просто приедет, заберет меня, и мы будем жить с ней несколько дней. Так что это — только вопрос времени, когда я с ним там встречусь.
На следующий день я с матерью вылетела из Хельсинки в Шанхай.
В первой половине первого дня в Шанхае мама сказала мне истинные слова:
— Езжай к отцу, он отбросил гордость и позвонил мне несколько раз, просил привести тебя. Максим, в прошлый раз вы разошлись во взглядах и создали проблемы. На этот раз обсудите все хорошенько.
Отец всегда платил матери алименты. Ей нужно было как-то жить. Я ничего не могла ответить, просто разочарование и огорчение были неизбежны.
После двух рейсов за один день, я устало села на свободное место и позвонила Эду. Сначала я хотела встретиться с ним.
— Тетя сказала, ты приехала в Шанхай?
— Я в Англии, давай поедим что-нибудь? Я так ничего и не ела, — говорила я, потирая глаза.